Книга Гадалка для холостяка, страница 95 – Анна Белинская

Я не слежу за временем и не знаю, сколько мы так сидим, но стол практически опустел от закусок, а вот клюквенные наливки прибавляются с каждой опустошенной ранее.

Смотрю на Яну, с лица которой не сходит охмелевшая улыбка. Она хохочет звонче всех, а глаза искрятся алой наливочкой.

— За Илюшу и Яночку! — вновь кто-то кричит.

Мы одновременно с Решетниковой подхватываем свои фужеры и с приятным звоном чокаемся друг с другом.

Наливочка-то хорошо пошла!

Меня вшторило нехило, и не представляю, какого Решетниковой, которая не смогла отбиться от насевших на нее старух и настойчивого деда.

Меня ведет, но этот туман приятен. Смеющееся расслабленное лицо девушки рядом побуждает улыбнуться неосознанно, когда у девчонки загораются глаза на раскрасневшемся личике при первых аккордеонных аккордах.

— Давай, Платоныч, зачинай! — с места подскакивает Агнесса Марковна, совершенно трезвая и ни в одном глазу, впрочем, как и каждая престарелая здесь леди.

Кроме поплывших нас с Решетниковой никого настойка не торкнула.

Женщина подходит к деду Захару и из рукава легким движением выдергивает ажурный платок.

— Ах, красавица-невеста,

До чего ж ты хороша.

Все так ладно, всё на месте,

И чудесная душа! — взмахивает платочком Марковна.

— Иии, ух, ух! — хором подпевают старушки.

Че? Какая невеста?

Промаргиваюсь и отупело смотрю на хлопающую в ладоши Яну, азартно прихлёбывающую наливкой.

— Наш жених не просто мачо!

Тонкий ум, суровый взгляд.

Точно принц, никак иначе!

Так о нем все говорят!

— Иии, ух, ух! — все.

Че? Какой жених?

— Ты, Илья, будь мужиком.

Как говно не кисни.

Если че случится вдруг,

Не стесняйся, свистни! — подмигивает мне Захар Платоныч.

— Ух, ух, ух! — все.

— Наш Илья как кавалер

Ваще вне конкуренции:

Не урод и при деньгах,

И лютая потенция!

— Ух, ух, ух!

Че, блин?

Справа от меня закатывается истерикой Решетникова, обмахиваясь рукой и стирая слезы из уголков глаз.

— За столом шептались гости,

Я подслушал разговор.

Говорят, красивей пары

Не видали до сих пор! — дед Захар.

Еще пять минут назад я отчетливо видел лица и воспринимал происходящее, сейчас же моя голова кружится как на центрифуге, вращая смеющиеся беззубые рты, галифе с аккордеоном, селедку под шубой и румяные щеки Яны.

— Горько! Горько! Горько!

— … двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… — где-то на задворках моего сознания орут какие-то голоса.

Мой мир сузился до одного квадратного метра, в котором я не замечаю ничего, кроме мягких губ и пронырливого языка, ласкающего мой.

В этом метре в моих руках обмякшее тело, которое я с трудом удерживаю, потому что мои ноги подкашиваются и просят перенести данную головусносящую процедуру в горизонтальную плоскость, где нам с моей невестой пора бы продолжить свою первую брачную ночь.

Ее тонкий, но чувственный стон бьет по звенящим яйцам, спрашивая, почему мы целуемся стоя.

Исследую теплый ротик своим языком, сталкиваясь зубами. Яна вжимается в мою грудь так, что не заметить моего каменного стояния невозможно даже в нашем с ней состоянии.

У меня заканчивается воздух в легких, потому что я им поделился с девушкой, и мне становится нечем дышать. Но я ни черта не могу остановиться и оторваться от этих губ, которые слишком аппетитны и вкусны, чтобы добровольно отказаться от них.