Книга Хочу свести тебя с ума, страница 12 – Анна Белинская, Ана Сакру

Мой укол достигает цели, потому что с Пашиного лица слетает нахальная ухмылка. Он поджимает губы в тонкую недовольную линию, сверкает на меня потемневшими глазами. Горбится, ставя локти на стол и подаваясь ко мне ближе.

— Я прекрасно знаю, чего хочу. Оставь при себе свои выводы, – вкрадчиво сообщает он.

— И чего? – хмыкаю я.

— А не твое мелкое дело, грызунья, – снова лениво улыбается.

— А можно обойтись без этих дурацких прозвищ?! – вспыхиваю я, понимая, что он опять меня вывел и на этот раз уже окончательно! – Я Лина! Ли-и-ина! Всего-то четыре буквы! – растопыриваю пальцы перед его лицом. – Неужели так сложно запомнить? Как ты доучился до последнего курса вообще?!

— Ли-и-на, – тянет вслед за мной Паша, перекатывая каждый звук на языке, – не, херня… – и достает из кармана джинсов телефон. Активно водит пальцем по экрану, увлеченно в нем что-то выискивая.

Придурок…

Наблюдая за ним, отправляю в рот первый пельмень. Пашка склонил голову над дисплеем, при этом у него кудрявый чуб упал на лоб. Мои пальцы зудят от того, как хочется убрать этот непослушный локон. На вид блестящий и мягкий…

Эх, не был бы таким придурком – мог бы с людьми работать, в рекламе сниматься! С такой-то внешностью! Но увы, с коммуникацией у моего «родственничка», очевидно, полный провал! Его только на льдину – медведей считать и еду с вертолета раз в год сбрасывать.

Опускаю глаза в свою тарелку и подцепляю второй пельмень.

— Так! – внезапно вопит Паша, а затем зачитывает нараспев: – Павлинчик, Паули, Паня, Пуша…

Вскидываю глаза и снова смотрю на Волкова, в одной руке которого мой завтрашний завтрак – последний пирожок с картошкой, а во второй – телефон.

— Подыскиваешь себе прозвище? – уточняю у него.

— Смотрю варианты сокращенных имен для Паулины, – отзывается он. – О! Пуня! Как тебе Пуня? – отлипает от дисплея и с хитрецой зыркает на меня.

Я завтра уеду. Завтра уеду!

Мысленно повторяю, как мантру, успокаивая себя.

— Ли-на! Я Лина, – повторяю для особо одаренных, наставляя на Волкова вилку с нанизанным на нее пельменем.

— Тебе не идет. А вот Пуня…– приценивается, – звучит!

— Идиот, – бормочу себе под нос я, но этот…вроде не Зайцев, а слышит отменно.

— Эй! Ты сейчас назвала идиотом того, чьи пельмени схавала практически в одиночку?

Что? Да я всего-то пару штук съела.

— Эй, это говорит тот, кто сожрал все мои пирожки? – перехожу на высокие частоты. Я едва один успела урвать и тот еще не доела. – Спасибо за ужин, – вскакиваю со стула. Все, аппетит напрочь пропал. Сейчас умоюсь, лягу спать и покончу с этим бесконечным днем. А завтра распрощаюсь с хамлом, который сидит напротив и закладывает в рот кончик последнего пирожка. – Приятного аппетита! – желаю сквозь зубы тоном, похожим на «чтоб ты подавился!».

Раздражение на этого осла валит из меня изо всех щелей. Даже подогнанные им Аленкины домашние тапочки не спасают.

Я зла!

Выхожу из-за стола. Гордо вытягиваю ручку чемодана и, скрипя колесиками по строительному мусору, следую в одну единственную жилую комнату. Здесь очень мило. Только пыльно немного. Но в целом порядок и уютно, даже огромный фикус на подоконнике каким-то образом выжил у этого беспамятного.

Достаю из чемодана полотенце, домашние шорты и майку. Все мятое, зато чистое.