Книга Хочу свести тебя с ума, страница 61 – Анна Белинская, Ана Сакру

Волков пошло, широким языком облизывает мои губы, вдавливает мои бедра в себя, убедительно намекая, что поцелуй – это только начало. Его пальцы уже подцепляют резинку моих шорт, оттягивая ниже. И это действие словно отрезвляющая пощечина для меня. Задохнувшись, отбрасываю его руку и вскакиваю с мужских колен.

Нет!

Меня колотит так, будто только что голую выбросили на Северном полюсе. Нервно поправляю волосы, одергиваю задранную на животе майку.

— Лина… – Пашка встает со стула вслед за мной. Непонимающе хмурится. На его скулах горит возбужденный румянец. Взгляд отчаянно плывет.

— Если ты еще раз меня тронешь, я съеду в ту же секунду, – предупреждаю его непослушным голосом и отступаю на шаг.

Он на мгновение замирает, а потом расплывается в лениво-нахальной улыбке:

— Прости, перегнул. Но ты сладкая такая…– хмыкает и делает слегка виноватый вид, ероша волосы на затылке.

— Ты…обалдел?! – мгновенно вспыхиваю я, покрываясь жгучим румянцем. Сладкая? О, Господи! – Ты только что! При мне! Страдал по другой! – буквально ору ему в лицо. Потому что меня разрывает! Если Волков решил, что вот так просто уложит меня к себе в постель, потому что больше ему этим вечером укладывать некого, то он сильно, очень сильно ошибается!

— Не преувеличивай! – раздраженно кривится Паша, как от зубной боли.

— Я видела, как ты на нее смотрел! – тычу в его сторону пальцем.

— Ты ревнуешь? – насмешливо спрашивает этот нахальный придурок, глаза которого дьявольски весело сверкают.

— Еще чего! – вспыхиваю я, рассекая рукой воздух. – Просто сообщаю, что я тебе не грелка в постель и не пилюля от несчастной любви. Эти роли не для меня! Разберись сначала в себе, прежде чем подкатывать к кому-то! Это даже… как-то … – морщусь, пока подбираю подходящие слова, – …стремно. И унизительно!

— Лин…– Паша подается ко мне, пытается ухватить за руку и снова притянуть к себе, но я ловко уворачиваюсь и пячусь к двери, ставя его в известность глухим, подрагивающим от эмоций голосом:

— Между нами не может ничего быть. Я с тобой ничего не хочу.

Волков перестает улыбаться. Взгляд его тухнет и тяжелеет. Смотрит на меня исподлобья, спрятав руки в карманы и выставив плечи вперед. По щекам перекатываются желваки.

На пороге кухни застываю на секунду в ожидании ответа, но Паша молчит, лишь сверля меня потемневшим взглядом. И я ретируюсь в спальню, мечтая поскорее заснуть и оборвать этот сумасшедший день.

Паулина

— …у нас в школе трудовик был. Эдуард Николаич. Старый и слегка глуховатый на одно ухо, – хохотнув, Сашка продолжает рассказ, пока мы спускаемся по лестнице: – и мы с пацанами прикалывались: когда в класс заходили, здоровались: «Здрасьте, Дурак Николаич!».

— Балбесы! Как не стыдно было измываться над учителем?! – осуждающе качаю головой и улыбаюсь. Сашка такой забавный, с ним безумно легко и комфортно. Его постоянные нелепые рассказы поднимают настроение и разгружают мою тяжелую голову, в которую словно кирпичей напихали, настолько грузные в ней мысли.

— Да уж… – соглашается со мной парень. – Ты к метро? Вместе пойдем? – интересуется он, когда оказываемся на первом этаже учебного корпуса.

У нас было четыре пары и, по сути, в универе меня больше ничего не держит. Но… Я, наверное, не в себе, раз думала об этом практически весь вчерашний воскресный день и во время сегодняшних занятий.