Книга Идеальный развод, страница 34 – Марта Заозерная

Ульяна

— Малышарик, что нам с твоей бабушкой делать? — касаюсь живота, немного отвлекаясь от дороги, стоя на светофоре.

Угрызения совести по поводу того, что я выгнала собственную мать, меня долго мучить еще будут. Это плохо и абсолютно не правильно, но я была так зла, что словами не передать. Как только появилась минутка, я поехала домой поговорить с мамой.

«Твой папа всегда очень любил Глеба. Он считал, что вы идеально друг другу подходите. Мне совершенно не понятно, почему ты не даешь парню шанса!» — вспоминаю ее слова и снова захожусь в неконтролируемом гневе.

Почему кто-то может решать за меня? Я немощной выгляжу или, может, умом тронутой? Ситуация с Катей могла маму натолкнуть на мысль, что я не совсем морально созревшая, но боже! Сколько барышень мечтает залететь от обеспеченных мужиков? Навряд ли их матери потом мужиков этих лихо сливают. Эта информация вообще для ее ушей не предназначалась!

Папа всегда для меня был ближе, чем мама, но попроси он меня расстаться с Ильей и «дать шанс» Глебу, я бы отказалась. Я никогда, никому — даже себе — не смогу объяснить в какой момент Илья стал для меня дорог. Все произошло незаметно и стремительно. Я, правда, не планировала привязываться к наглому и своевольному мужику. Как оказалось — шансов у меня не было.

Последние два дня моя голова кипела от миллиона мыслей. Главной проблемой было состояние сына Карамельки, но как только он пришел в себя, я поняла, что так и не узнала у Ильи, как его сын. Зная, как он для него дорог, у меня с трудом получается представить, как он смог его оставить в трудной ситуации и ко мне прилететь. Это ведь что-то да значит?

«А ты себе напридумывала тысячи причин и ни одна из них к действительности не была близка», — укоряю себя.

Все, что связано с отношениями, для меня затруднительно. Я не знаю, как себя нужно вести, а когда знаю, не всегда могу эмоции свои контролировать. Нагрубив Илье, я пожалела в ту же секунду, как только слова с уст слетели, но было поздно. Все это время я подсознательно надеялась, что он меня простит. Дни шли, вестей от него не было, и я потихоньку начала свыкаться с мыслью, что все между нами кончено. Я и подумать не могла, что у него проблемы.

Мы вообще редко думаем о том, что у богатых людей могут быть трудности значительные. Рамки кругозора давят на сознание.

Нащупываю в сумочке свой телефон и блокировку снимаю. Несколько минут мне требуется на то, чтоб с духом собраться и написать сообщение Илье: «Как Вадим себя чувствует?» Это самое главное. Большинство родителей со мной согласится. Например, моя бедная Катюня. На нее было больно смотреть, пока сын был без сознания. Помимо безграничного беспокойства за него, она переживает, что пришлось взвалить свои проблемы на меня. Сейчас, когда я сама уязвима. Она единственная, кто знает, как мне страшно и как отчаянно я стараюсь оградить себя от всего, что может меня из колеи выбить.

Первое время я старалась себя излишне не обнадеживать, ведь еще столько всего предстоит преодолеть, но сложно не поддаться восторгу, когда внутри тебя жизнь живет. Против воли мысли о том, что я переживала уже, крутятся в моей голове. И порхание бабочек в животе и первые толчки были уже в моей жизни, но ничем хорошим те истории не закончились.