Книга Второй шанс для непрощенного, страница 104 – Иден Хол

— Очень смешно, — в голосе Любимовой сочился яд.

— А второй будет зависеть от тебя, просто отпусти Нику. Тебя никто не тронет, уйдешь отсюда, как пришла.

— Какой еще второй? — мое сердце колотилось, я не могла вдохнуть от плохого предчувствия, — что за второй?

— Его смерть! — громко сказала Ксения и выстрелила.

Выстрел оглушил меня, заставив дернуться в руке Ксении, словно меня ударили. Я вскрикнула, с ужасом понимая, в кого она целилась. Судорожно вдохнула, шокированная звоном в ушах и тем, что Гордеев все еще стоит перед нами целый и невредимый.

— Ты думаешь, я блефую?! — истерично крикнула Ксения, возвращая пистолет к моей голове. А до меня дошло, что она выстрелила мимо, в стене за ним, чуть выше плеча зияла дыра. Немного левее и попала бы ему в голову.

Саша открыл глаза и снова посмотрел на нее. За его спиной распахнулась дверь, которую он прикрывал за собой, но он будто видел это затылком. Поднял руку.

— Все под контролем, выйдите! Ждите снаружи, как я сказал!

— Уверен? — это был ошарашенный Рогов, торчащий в дверях с пистолетом на изготовке, и в его глазах тоже читалось ожидание самого страшного и невероятное облегчение от увиденного живого босса.

— Уверен, — ответил Саша, — делайте, все как я сказал, головой отвечаешь.

— Понял, — Илья закрыл за собой дверь, совершенно недовольный приказом. Да и кто был бы на его месте?

— Саша, что ты делаешь? — не выдержала я, но вопрос получился таким жалким, что едва слышным.

— Я не думаю, что ты блефуешь, Ксень. — продолжил разговор Гордеев, — ты просто сама себя загнала в угол и принимаешь решения на чистых эмоциях.

— Да что ты знаешь об эмоциях?! — в подтверждение его слов закричала она, — ты гребаная ледышка бесчувственная! Тебе ни о чем не надо беспокоиться! Все само плывет к тебе в руки! Не надо прогрызать себе путь в жизни зубами, драться за каждую крошку, доказывать, что чего-то стоишь!

— Я знаю, о чем ты говоришь и мне ничего не доставалось просто так. Это все равно не стоит жизни Вероники, отпусти ее, пожалуйста.

— А чьей стоит? Твоей стоит? — Ксения продолжала язвить.

— Какая смерть, что вы оба несете? За что же можно вот так взять и убить? — задыхаясь от шока, спросила я, но меня будто никто не услышал.

— Пусть моей, раз уж я во всем этом виноват. Я готов к честному обмену. Ника уйдет, я останусь.

— Я не хочу, чтобы она оставалась у тебя! А она не хочет уходить! Я пыталась с ней по-хорошему! Она дура непробиваемая и упрямая!

Я видела, что в лазурно-ледяном взгляде Гордеева, посмотревшего на меня, в то же мгновение мелькнула невыразимая любовь от этих слов Ксении. Будто для него это стало самым важным доказательством, что мои чувства к нему настоящие. Он уже тоже доказал свои, мне хватит. Всем хватит! Я не хочу никаких смертей!

Но мне так страшно, что я пошевелиться не могу.

— Она не виновата, что я люблю ее, а не тебя. Это только я, — Гордеев сделал еще полшага и протянул руку, будто хочет коснуться плеча Ксении.

— Вот что тебе стоило? Почему ты просто не мог быть со мной и любить меня так, как я тебя любила всю жизнь? Ходила за тобой таким красивым и взрослым, пыталась из кожи вон вылезти, чтобы ты меня заметил? Ты должен был стать моим! — Любимову затрясло, что я ощущала своим телом, прижатым к ней ее же рукой. — Все так говорили! Родители твои нас женили постоянно! Мама твоя говорила, что мы были бы такой красивой парой! Мы и были самой красивой парой! Всегда! Вместе!