Книга Развод. Гори все огнем, страница 31 – Иден Хол

Валентина Семеновна охает от моего рассказа, коротко комментирует и ругается, даже в ее серьезном жизненном опыте такого не случалось. Костя побил все рекорды по сволочности.

— Поверь, жизнь ещё повернётся к тебе светлой стороной. Не держись за тех, кто тебя не ценит, – вздыхает она, когда я заканчиваю. – ты главное, не возвращайся туда. Это же самая большая ошибка, что может сделать женщина. Предательство по отношению к самой себе, хуже и не представить.

— Не вернусь, – я уже и сама понимаю, что назад дороги нет, жизнь не перематывается как фильм. Ничего не будет как прежде. – Надо собраться с мыслями и уйти окончательно. Я никогда не смогу его простить. Это просто невозможно.

— И правильно, – кивает уже со своей кровати, – ты такая красивая и ладненькая, одна не останешься.

— Вот уж спасибо, – горько усмехаюсь, – мне, пожалуй, долго не захочется никаких отношений. И вообще, смотреть на мужчин.

— Ну тут не угадаешь, как жизнь сложится.

— Уж поверьте, теперь я сложу свою жизнь как-нибудь сама.

Я мягко меняю тему и больше расспрашиваю о жизни Валентину Семеновну, как бы интересно ей и ни было обсуждать мою. Но я не сериал на канале Домашний, чтобы без конца развлекать своей драмой, мне даже думать об этом всем больно, не то что говорить.

Перед ужином у нас вечерний обход, и я прошу врача, чтобы никого ко мне не пускали. О том, что я в больнице, знают только Костя и его бухгалтерша, а больше никому я еще ничего не сообщала. Ни о пожаре, ни о том, что ухожу от мужа. Мне самой для этого нужна серьезная моральная подготовка.

Откладываю эти вопросы, раз у меня есть еще как минимум день, пока меня не выпишут. За это время я что-то да придумаю, куда отправиться.

Ужин, слава богу, мне приносят в палату, потому что управляться с костылями я еще толком не научилась. Как оказалось, это не так уж и просто. Валентина Семеновна решает сходить в столовую, пообщаться с другими пациентками, она лежит здесь какое-то время и уже обзавелась знакомыми.

Не все же меня развлекать. У человека своя жизнь.

А мне даже лучше одной. Есть время и возможность все осмыслить. Жизнь слишком глубоко макнула меня в свою черную полосу, и я еще не скоро приду в себя.

Но к моему удивлению, и получаса не проходит, как заглядывает медсестра.

— Ковалева? К вам посетитель, – коротко говорит она, и я от удивления привстаю.

— Как? Я же сказала, что не хочу посещений.

— Ничего не знаю, – уклончиво отвечает, смотрит в сторону, – сказали по срочному вопросу.

— А кто? – от мысли, что пришел Костя, у меня начинает стучать сердце, и я не знаю, как же мне на него реагировать. Разорвать его от гнева или забиться в угол от невыносимой боли, что он причинил.

— Сестра, – отвечает медсестра и сразу же уходит.

— Какая сестра! – кричу вдогонку, – у меня нет… – и тут вижу, кто заходит, – сестры.

— Ну привет.

— Ты…

Таня

— Так приятно, когда тебя рады видеть, – это явно сарказм, даже тени улыбки на лице Ани нет.

Но выглядит она совсем не так, какой я видела ее дома. Вместо халата – брючный костюм, сверху бежевое пальто, волосы уложены, легкий макияж со стрелками на глазах.

Я бы сказала, что она выглядит хорошо, если бы не одно «но». Эти вещи вызывают у меня чувство жесточайшего дежавю по той простой причине, что это почти калька с моего гардероба. Правда, похожее пальто я носила по сезону только осенью, для зимы оно слишком тонкое.