Книга Развод. Гори все огнем, страница 4 – Иден Хол

— Это Аня Жукова, – муж чувствует мое недоумение, – мой бухгалтер. Забыла что ли?

— Да? Ой… – мне неловко. Жукову я знаю давно, она столько лет работает на моего мужа, что уже давно свой в доску человек, хоть и видимся нечасто. Муж не любит, когда я лезу в дела его магазина, я там бываю очень редко, потому и не узнала Анну в таком домашнем виде.

— Я просто… – она приглаживает растрепанные волосы, запахивает халат, – не накрашенная. Спала. Поэтому… не узнали меня, Татьяна… Викторовна, – повторяет он вслух мои мысли и кидает странные взгляды на Костю.

Тот уходит на кухню, точно зная, куда идти. Слышу, как щелкает чайник.

— Аня! Ванну давай! – кричит раздраженным голосом.

— Простите, мне так неудобно, уже ночь, – меня накрывает какой-то тупостью, будто мы ворвались среди ночи чаю попить, а не пытаемся от окоченения на улице в мороз спастись. Это все шок, не иначе.

— Да что ты… вы, – отмахивается, глаза бегают, – проходите, – указывает на кухню,– я сейчас.

Я стаскиваю кроссовки с ног, наступая мыском на пятку. Пол для моих отмороженных босых конечностей невыносимо теплый. Пальцы все еще болят, оттаивая.

Я прохожу в кухню к мужу, и он почти сразу ловит меня за плечи, усаживает на стул с высокой спинкой у обеденного стола. Еще немного и я упала бы, если бы Костя не сделал этого. Меня снова начинает трясти, холод и адреналин, схлынув, оставляют слабость и опустошение.

Слышу, как где-то в ванной шумит вода, падают какие-то пластиковые бутылочки, хозяйка тоже не в меньшем шоке, чем мы. Но надо быть ей благодарной за то, что приютила нас в такой ситуации. Я и не знала, что она живет так близко. Или знала, но забыла. Мысли путаются от пережитого.

— Вот, – Костя ставит передо мной на стол чашку с парящим горячим чаем, – пей, пока не заболела. Сейчас тебя отогреем.

— Кость… – у меня руки трясутся, я даже чашку не могу взять, на глаза снова наворачиваются слезы. – Как мы теперь? Он же… совсем сгорел, – губы дрожат. Мой мир разрушился у меня на глазах, только Костя и остался, как последняя опора.

Присаживается передо мной на корточки, такой же бледный и с красными от дыма глазами, смотрит снизу вверх и гладит ладонями мои бедра, чтобы отогреть.

— Все будет хорошо, мы живы, – кивает, будто и себя убедить хочет, – главное, что выбрались и мы вместе. Да? Главное, что мы вместе! – уже воодушевленней.

Вижу краем глаза какое-то движение в дверях кухни, рефлекторно поворачиваюсь туда. В проходе стоит карапуз лет трех в цветастой пижамке и сонно трет глаза от яркого света. Мы разбудили малыша.

Вдруг распахивает глаза шире, смотрит на меня, потом на Костю, чуть улыбается.

— Папа! – и бежит к нему.

— Да блин, – Костя подхватывает малыша подмышки и мгновенно вылетает из кухни. – Аня! – раздается строгое из коридора.

А я сижу и шокировано хлопаю глазами. Он что… сказал?

Папа?!

Муж снова передо мной, наклоняется, берет за руки и поднимает со стула.

— Ледяная какая, идем, согреем тебя.

— Кость?.. – мой вопрос застревает на губах, будто примерз.

— Это Ваня, Анин сын, – объясняет торопливо, – показалось ему спросонья! Привиделось мелкому!

Я слышу, как где-то в других комнатах этот мелкий капризничает, ноет тонким голоском: «пап, папа».

Костя нервно облизывает губы, ноздри раздуваются, будто он зол. Хотя голос совсем иной. Заботливый.