Книга Измена. Любовь (не) вернуть, страница 23 – Иден Хол

Надо теперь выйти и объяснить, почему любимый зять и лучший друг сегодня не приедет. Не знаю, как я буду врать, но что-нибудь все же придется, хотя бы ради папы. Я глянула на себя в зеркало на кухне и привела в более менее божеский вид.

Вышла к своей семье и рассказала им, как звонил Максим и дико извинялся, но он сегодня не сможет к нам приехать. Может быть, потом или завтра.

Или никогда, подумала про себя я.

Лешка мне не поверил и смылся при первой же возможности проверять, а я осталась с папой наедине. Он, конечно, расстроился, но виду не подал, что без Максима так уже сильно будет скучать.

Мы провели вместе замечательный день, много общались, слушали папины истории, которыми так богата его работа в разъездах. Только брат на меня странно посматривал время от времени, но молчал, и я ему была благодарна.

Только ближе к ночи, оказавшись на скамейке у дворового костра в чугунной чаше, я не выдержала и прильнула к папе под крылышко.

— Что с тобой, мое солнце? – спросил папа своим мягким басом, чмокнув меня в макушку, – я чувствую, что-то не так, но ты стараешься не подавать виду. Это как-то связано с твоим мужем?

— Да, пап, – я обняла его крепче, пытаясь спрятаться от будущей правды, что я скажу. Мне она и самой не нравится, – кажется, у меня развалился брак.

Папа слушал меня до глубокой ночи, я эмоционально вспоминала все события, вытирая набегающие слезы, вновь переживая их. В какой-то момент перестала беспокоиться о том, что и папа может расстроиться и просто вылила не него все, что скопилось на душе. Не было у меня больше никакой отдушины, кроме него.

И папа не поставил мои слова под сомнение, как брат, не встал на сторону Максима, чего я больше всего боялась. Я даже переспросила его на всякий случай.

— Ты моя дочь, как я могу быть на чьей-то стороне, кроме твоей? – он поднял мой подбородок и стер остатки слез с щек. У меня задрожали губы от таких слов, а в груди разлилось тепло. Я уткнулась в него, вздыхая с облегчением. – Скажи мне только одно, Ева, – позвал меня, дождавшись, пока я проревусь, – хочешь ли ты, чтобы я вмешался и наказал твоего мужа?

— Я не знаю, – мне осталось только честно пожать плечами. В глубине души я, наверное, хотела, чтобы он за меня отомстил, невзирая на лица.

— Я всю жизнь учил вас быть самостоятельными, а брак – это очень хрупкая конструкция из двоих людей, и зачастую, когда вмешивается кто-то со стороны, прочности у него не прибавляется. Скорей наоборот. Нас с твоей мамой не один раз пытались развести ее родственники своей «помощью».

— Ты никогда не рассказывал.

— Не было повода. В любом случае я проведу чисто мужскую профилактическую беседу с Максимом. А еще с твоим братом, чтобы он не забывал, за кого он в первую очередь отвечает. Не были бы такими здоровыми лбами, прописал бы им ремня. Но боюсь, такие методы уже не действуют на мужиков за тридцатник, а если увлекусь по-взрослому и зашибить могу.

— Спасибо, – улыбнулась я, понимая, что он шутит. Надеюсь. – Давай так, чтобы потом не пришлось ехать ночью в лесополосу с лопатами и двумя мешками.

— За мое солнышко я всех порву! – он игриво чмокнул меня в лоб и потрепал волосы на макушке.

— Ты лучший!

— А если серьезно, – он вновь посмотрел на меня пронзительно, – я не хочу своим строгим отцовским наказом влиять на вашу с Лешкой судьбу. Она должна быть в ваших руках, вы уже взрослые люди и отвечаете за самих себя, а еще за свою половину. Во всех семейных проблемах чаще всего виноваты двое, и тебе следует внимательно присмотреться к тому, что происходило между вами последние месяцы. Здесь я не могу дать тебе четкий рецепт.