Книга Предательство. Я подарю вам боль, страница 27 – Ванесса Рай

— А ты бы на моем месте что сделала? — хмыкаю я.

— Не знаю… Слава богу, я не на твоем месте. Извини, конечно, — с опаской смотрит она на меня. — Но в этой квартире я бы точно не осталась. Они же убить тебя хотели…. Они знают твой адрес, значит, придут снова. Если, конечно, ты не продолжишь играть в детектива.

— Ладно… Сегодня сюда точно никто не сунется. Ну, я на это надеюсь… Скажи, что ты хотела мне рассказать, — сосредотачиваю внимание на том, что должна услышать.

— Я скажу, но только пообещай мне, что не побежишь в полицию, — осторожно начала она.

— Почему?

— Ну ты и наивная все-таки… В это дело не нужно впутывать лишних людей. В полиции тебе не помогут, если ты, конечно, к кому-то своему не обратишься…

Ощущение, что мы играем во шпионов. Только что шифрами не обмениваемся.

— Ладно, обещаю, говори, что у тебя там есть, — видно, что Галю саму трясет от нетерпения сообщить мне жутко-интересную новость. — Порошок, который ты нашла под кроватью мужа пропавшей бабки, — это яд. Только он очень медленно действует, и имеет накопительный эффект. Грубо говоря, если ты его один или два раза сожрешь, то тебе ничего не будет, а если системно его употреблять будешь, то начнутся проблемы со здоровьем, — от ее слов становится дико страшно.

Это уже не игра… Хотя меня только что пытались убить, а мою работодательницу похитили и держат неизвестно где…

Какая уж тут игра…

— А умереть от этого яда можно? — спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ.

— Да. Сначала у человека начинает болеть сердце и другие жизненно важные органы, а потом они начинают отказывать и он умирает. Точные сроки мой эксперт не назвал… Там все зависит от организма. Кого-то годами могут травить, а кому-то пары месяцев достаточно. Так что этому дедульке не позавидуешь, — рассуждает Галя. — Кто дает ему лекарства?

— Сиделка.

— Скорее всего, она в деле. Детки этой Августы ее подкупили, и она пляшет под их дудку. Спасать его надо и срочно. Но ты туда не суйся. И не смотри на меня так! О сыне подумай. Ты в последнее время как с ума сошла: только об этой Августе Александровне и думаешь.

— А ведь яд при вскрытии могут обнаружить? Получается, убийцы уверены, что вскрытия не будет? — допытываюсь я.

— Если труп не криминальный, то вскрытие делают только по просьбе близких родственников… Про такие нюансы я, если честно, не в курсе, но могу уточнить, если надо.

— Узнай, — выдыхаю я. — Слушай, Галка, я вообще не знаю, что делать. Кругом засада… В полицию нельзя, самой проводить расследование опасно, денег на детектива у меня нет. Я чувствую, что Августа жива… Ну не могу я её бросить, — восклицаю я, особо не надеясь на помощь.

— Давай хоть чаю попьем, что ли, — бормочет она. — Я печенье вкусное купила.

— Давай, сейчас поставлю кипятиться, — на автомате иду на кухню и нажимаю кнопку на чайнике.

— Слушай, а есть у меня есть идея! — она слегка пихает меня локтем. — Блин, как я раньше о нем не подумала…

— Ты о чем? Вернее, о ком? — достаю из кухонного шкафа чашки и тянусь к пачке с чаем.

— О моем брате… У Ваньки есть друг. Он крутой следак и мужик нормальный. Такой, знаешь, старой закалки. Неподкупный. Живет на одну зарплату, но взяток не берет. Кремень, — с воодушевлением рассказывает подруга. — Я могу связаться с ним через брата, и он тебе поможет.