Книга Возлюбленная короля, страница 55 – Фрида Ли

— Она не сделала реверанс перед королем, — услышала я женский шепот.

— Он ведет себя как мальчишка! — еле слышно добавил еще кто-то.

Эдуард вплотную подошел ко мне, оказавшись в опасной близости. Его дыхание опалило мою щеку, а пальцы, скользнув по коже, оставили на ней ощущение липкого тепла.

— Ты в зеленом, — прошептал он, его голос звучал навязчиво и сладко. — Благодарю тебя за этот выбор, любовь моя.

Зеленый. Цвет надежды, цвет весны, цвет свободы. Но для меня он был лишь цветом тюремных стен, символом моего заточения в золотой клетке. Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова.

Эдуард протянул ко мне руку, ожидая, что я вложу свою ладонь в его. Его жест был властным и уверенным, словно он не сомневался в моем повиновении. Но я осталась неподвижна, мои руки словно приросли к телу.

Я не отдам ему свою руку, не отдам ему себя!

Тишина, повисшая в зале, была разорвана тихим шепотом, подобным шуршанию змей в траве. Перешептывание, как волна, прокатилось по залу.

— Наглость!

— Простолюдинка и такая выскочка…

В этот раз шепот достиг ушей даже Эдуарда. Змеиное шипение сомнений, выползающее из-под масок учтивости, заставило его побледнеть. В его глазах вспыхнул гнев. Не выдержав, он яростно топнул ногой, приказывая музыкантам играть громче, желая заглушить все голоса. Он хотел утопить неприятные слова в какофонии звуков, стереть их из памяти собравшихся, словно они никогда и не звучали.

Затем, словно опомнившись, он с силой схватил мою руку, вплетая ее в свою. Его пальцы сжали мою кожу до боли, напоминая мне, кто здесь хозяин. Подхватив меня под локоть, он повел в сторону трона.

— Решила унизить меня на глазах у всех собравшихся? — прошипел Эдуард, его голос был полон ядовитого сарказма.

Когда я впервые оказалась в этом зале, здесь стоял лишь один трон. Теперь их было два. Рядом с троном Эдуарда появился еще один. Чуть ниже, но абсолютно идентичный его собственному.

Жестом, полным показной галантности, он пригласил меня занять мое место — по левую руку от него.

— Вы сами себя унижаете, милорд, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал твердо и уверенно, несмотря на дрожь, охватившую меня изнутри. — Вы пытаетесь силой заставить женщину полюбить Вас, зная, что этого никогда не произойдет. И они знают об этом! Разве это не есть настоящее унижение?

Мои слова, словно пощечина, хлестнули его по лицу. Несмотря на оглушительную музыку, я услышала, как он шумно выдохнул. Гнев, до этого сдерживаемый, вспыхнул в его глазах, словно пожар. Но затем, словно по мановению волшебной палочки, уголки его чувственных губ дрогнули в усмешке.

— Любовь моя, — обратился он ко мне, взяв мою руку в свою. Я попыталась вырвать ее, но он еще крепче сжал мою ладонь в своих пальцах и оставил на ней горячий поцелуй. — Мне абсолютно безразлично, что они обо мне думают! Даже гнусные мысли можно подавить страхом. Пока я сижу на этом месте, они не решатся думать обо мне плохо. Они будут думать плохо о тебе. Они будут шептаться за твоей спиной о твоей невоспитанности.

И снова мужские губы коснулись моей руки. Он сделал это так нежно, что я на удивление самой себе, не почувствовала даже отвращения к нему. Голубые глаза были переполнены нежностью и вселенской тоской. Он тосковал по мне. По женщине, которая ему не принадлежала.