Онлайн книга «Возлюбленная короля»
|
— Быть Вам верной и послушной женой. — Быть Вам… верной и послушной женой. — Пока смерть не разлучит нас, согласно святому закону Божьему. — Пока смерть не разлучит нас, согласно святому закону Божьему, — поспешно закончила я, не веря в то, что сама всё это произнесла. По одобрению мужчины в литургическом облачении Эдуард надел на мой безымянный палец обручальное кольцо. Эдуард стал моим супругом. Моим владыкой. И мне никогда больше этого не исправить… Празднества в честь нашей свадьбы превзошли своим размахом все мыслимые пределы, словно Эдуард хотел заглушить грохотом пиршества тихий голос моей тоски. По его приказу нас щедро осыпали лепестками белых роз, когда мы покидали аббатство и направлялись в его мрачный дворец-крепость. Ряженые ангелы, с натянутыми улыбками, склонялись в показных поклонах, а ликующая толпа выкрикивала пожелания. — Долгих лет брака! Процветания и наследников! Да здравствуют король и королева! Да здравствует королева Агата! — гремело вокруг, но никто, ни единая душа, не обмолвилась о счастье и любви. Это была поистине королевская свадьба, пышная и помпезная, но совершенно лишённая тепла и искренности… В огромном торжественном зале, утопающем в блеске золота и шёлка, музыканты терзали свои инструменты, извлекая из них фальшивые ноты радости. Длинные столы, ломившиеся под тяжестью серебряной посуды, были заставлены изысканными блюдами, приготовленными специально для этого “особого” случая. Ароматы жареного мяса, пряных соусов и сладких пирогов смешивались в приторное зловоние, вызывая у меня тошноту. Потолок, увешанный гирляндами из роз, глициний и нарциссов, казался непосильной тяжестью, давящей на мои плечи. Вся эта роскошь, всё это великолепие было лишь декорацией, скрывающей пустоту и холод, царящие в моей душе. Я сидела рядом со своим новоиспечённым супругом, словно застывшая восковая фигура. Во мне, в том месте, где когда-то билось сердце, зиял огромный, пылающий кратер. Произнеся те слова в аббатстве, я не связала свою жизнь с ним, я словно прочитала над собой похоронную литургию… Я не связала свою жизнь с Эдуардом, я скорее подписала себе смертный приговор. И теперь, в этом золотом, но проклятом зале, я чувствовала себя не невестой, а обречённой на вечное заточение пленницей, наблюдающей за пиром, устроенным по случаю моей гибели. — Нам пора, — услышала я голос Эдуарда возле своего уха. — Нам пора полноценно стать мужем и женой. В оцепенении от происходящего, я не сразу уловила смысл его слов, прозвучавших словно сквозь толщу воды. Осознание обрушилось на меня лишь тогда, когда мы вошли в королевские покои Эдуарда. И в мгновение ока за нами в комнату ворвалась стайка служанок, встревоженных и торопливых. Они заметались по покоям и с лихорадочной поспешностью расстелили на огромной кровати идеально белую простынь. Тем временем, в покоях начала собираться толпа. Приглушенные голоса, нетерпеливое перешептывание и переглядывания лишь сильнее заставили меня задрожать всем телом. Эдуард, словно зверь, загнанный в угол, резко обернулся к двери и прорычал: — Вон! Все вон! Один из собравшихся, попытался возразить: — Но, милорд… А как же доказательство? Гнев Эдуарда вспыхнул мгновенно, словно факел, брошенный в сухой хворост. |