Книга Рейчел (не) хочет жить, страница 102 – Мэри Кенли

Макс опустил глаза, криво усмехнувшись. Он хотел что-то сказать, но вдруг передумал и, выждав паузу, ответил:

— … Потому что я смог убить человека.

Я шокировано отдёрнула руку, невольно вспомнив своё первое впечатление о нём… Тогда мне показалось, что у Макса «глаза зверя». Жестокость, которую ни с чем не спутаешь. Выходит, это правда?

— Ужасная шутка, Харрис. — процедила я, настороженно глядя ему в глаза.

Просто скажи, что это ложь. Я поверю, честно! Но Макс лишь хмыкнул, переводя взгляд на звёздное небо.

— А если это не шутка, Рей? — вдруг спросил он. — Ты можешь уйти прямо сейчас. Я не буду тебя останавливать.

Я стиснула зубы, мысленно проклиная этого парня. Что же он творит? Зачем нужны такие страшные признания?

— Ну уж нет! Раз начал говорить — договаривай. — сказала я, скрестив руки на груди.

Сегодня меня (в любом случае) ожидает бессонная ночь, так что… Лучше провести её с ним. И, наконец, узнать правду.

— Помнишь, Джеймс назвал меня «дворнягой» Харрисов? — с усмешкой протянул Макс. — Это правда.

— Тебя… усыновили?

Никогда бы не подумала. Я пару раз натыкалась на фотографии этой семьи от репортёров… Максимилиан действительно похож на Харрисов. И нигде нет информации об усыновлении.

«С другой стороны, богатые семьи умеют хранить тайны… История Эриха и Рейчел — прямое тому доказательство»

— Я приёмный. — задумчиво кивнул Макс. — Просто об этом никто не знает. Они забрали меня, потому что… Я очень похож на их родного сына.

— У тебя и брат есть? — я удивилась ещё сильней.

Разве он не единственный ребёнок в семье? Боже, что за откровения!

— Его зовут Максимилиан. — хмыкнул юноша. — А «Макс» — это моё родное имя. Забавное совпадение…

Он негромко вздохнул, прежде чем продолжить:

— Я хорошо помню свою жизнь «до» Харрисов. Бесконечную бедность, грязь и разруху. Моя мать была швеёй, а отец… Пьяница и подонок. Так себе гены, правда?

Макс вновь усмехнулся, склонив голову набок.

— Тот подонок ежедневно бил мою маму. Он наказывал её за всё: если задержалась на работе, если зарплату на еду спустила, и если ему перечила… А однажды он не рассчитал силы. Начал душить её — и перестарался.

Я резко выдохнула, чувствуя, как стучат зубы от неприятного холода, что пополз по рёбрам. Макс говорил всё так… Равнодушно. И от этого становилось ещё хуже.

— Я не смог остановить его. Пятилетний ребёнок против буйного пьяницы… — он поджал губы, мрачно усмехаясь. — Ублюдок напился до беспамятства, заснул рядом с телом моей матери. Я… хотел вытащить её из дома, но он вдруг проснулся. И тогда я просто… Озверел. Схватил отколотое горлышко бутылки и вонзил стекло ему в горло. Я помню, как он хрипел на полу, извивался, царапал доски… У меня совсем не было эмоций. Только пустота.

— Макс! — надрывно прошептала я. — Ты же не сказал копам… Об этом?

— Я солгал им. Ребёнку легко поверить, тем более, когда он резко осиротел. А потом меня забрали Харрисы.

Макс раздражённо запустил пальцы в свои тёмные волосы и нахмурился, явно не желая продолжать.

— Кажется, твоя новая семейка… Ничуть не лучше? — нервно усмехнулась я. — Можешь прямо сказать мне. Я всё пойму.

— Миранда Харрис — неуравновешенная мегера. — скривился Макс. — Она была одержима своим мужем… А он, как и все богатые мудаки, частенько бегал налево. Она хотела поскорее родить ребёнка, принимала какие-то незаконные стимуляторы… И Максимилиан родился недоношенным, очень слабым. В общем-то, Харрисы быстро поняли, что их сын… Долго не протянет. Он болел так часто, что не мог жить вне больницы.