Книга Рейчел (не) хочет жить, страница 92 – Мэри Кенли

И Рейчел не хотела видеть того художника. Однажды она взглянула на его картины и презрительно поджала губы. Он часто рисовал обнажённых женщин… Была ли среди его натурщиц сама Аделаида Томпсон? Рейчел не хотела знать.

Отец любил только Эриха. Мать — только Рейчел. Хрупкий баланс в семье был бы соблюдён, но… Даже он вскоре пошатнулся.

— Не расстраивайся, Ада… Я понимаю, тебе непросто. — ворковала визажистка, поправляя макияж взбешённой Томпсон.

— Вся эта семейка сводит меня с ума! — прошипела Аделаида. — Берт, его поганый сыночек… И Рейчел. Боже, она совсем на меня не похожа! Такая худая, нескладная… Вечно хмурая. И что мне делать с этой девчонкой? Иногда я вообще жалею, что её родила.

Больно. Слышать это — неожиданно больно. Рейчел стиснула зубы, утопая в гремучей ненависти. Её мать была непостоянной, вздорной и ветреной. Да, она была именно такой, но… Рейчел всё равно нуждалась в её любви. Пусть даже искажённой и неполноценной — без разницы!

Лишь бы Аделаида погладила дочь по волосам, лишь бы сказала хоть что-то приятное… Но сегодня Рейчел поняла: мать её не любит. Томпсоны увлечены собственной войной, а дети в ней — всего лишь орудия. В этой битве… Нет ни капли тепла, ни капли понимания. И от этого становилось по-настоящему горько.

Рейчел поднялась, отряхивая грязь с колен. Она пошла в комнату, надела своё лучшее платье… Белое и чистое, почти ангельское. Рейчел вызвала такси, пользуясь тем, что никто не обращает на неё внимание.

Эриха нет дома. Его нет, и это, конечно, к лучшему. Рейчел тошнило, когда она вспоминала его липкие губы. Брат осмелился перейти черту всего раз. Тогда их объятия вдруг стали душными, тесными, некомфортными… Тогда он поцеловал её в губы, и это было мерзко.

Рейчел накричала на него, сорвала себе голос. Она выгнала Эриха, а потом разрыдалась, воя от досады. То, что он сделал — было последней каплей её терпения. С тех пор Рейчел раскачивалась над пропастью, шла по тонкой ниточке, опасно накреняясь то вправо, то влево. Там, внизу — бездна ненависти. И там, конечно, не было любви.

Рейчел попросила таксиста высадить её на обочине. Это место казалось обманчиво тихим: вокруг сплошные деревья (чудом не поглотили мокрый асфальт). Томпсон стояла там долго. Так долго, что небо над головой потемнело. Решение, которое она приняла в тот момент… Было сумасбродным, болезненным и отчаянным.

«Если я попаду в беду, они обо мне вспомнят. Они меня полюбят.

Они должны

Должны

Должны

Меня любить.

Хоть немного»

Впереди показалась машина. И Рейчел бездумно ринулась под колёса.

— … Должны.

* * *

Я резко открыла глаза и отчаянно захрипела. В лёгких будто не хватало воздуха, но несколько судорожных вздохов решили проблему. Я… Всё ещё жива?

Воспоминания Рейчел лезут в голову, размывают рассудок. В её горечи можно захлебнуться, и это почти невыносимо… Но теперь я знаю правду. Знаю, почему в тот день она бросилась под машину.

Маленькая глупая девочка отчаянно желала любви, но даже родная мать не дала ей этого. Рейчел хотела получить доказательство. Хоть одно доказательство того, что она «необходима» в этом чёртовом мире. Итог известен наперёд: Рей угасла догоревшей спичкой.

А я… А мне бы понять, что с этим делать. Слишком много чужих мыслей, губительных эмоций… Они меня раздирают.