Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 105 – Виктория Богачева

Ответом ему послужил сдержанный смех.

— Посмотрим, что будет вечером, — всеобщее веселье оборвал Эйнар, и после его слов уже никто не решился шутить.

Он раздал несколько указаний, оценил почти заделанную дыру в стене, а потом повернулся ко мне.

— Идём. Нам нужно поговорить.

Никогда за этой фразой не следовало ничего хорошего. Вздохнув, я покорно пошла за ним. Миновав бесконечные коридоры крепости, мы добрались до комнатки, которую он мне показывал раньше, где были собраны все изыскания Эйнара о Разломе. Пропустив меня перед собой, он закрыл дверь, и мы остались наедине.

— Вчера я кое-что отыскал. Я думал, портрет не уцелел, а ночью случайно на него наткнулся.

Моргнув, я с непониманием посмотрела на Эйнара. О каком портрете шла речь?..

Дракон тем временем подошёл к высокому стеллажу и взял за раму холст, повёрнутый ко мне изнанкой.

— Присядь, — вдруг сказал он и, дождавшись, пока я устроюсь на стуле, положил картину на стол лицевой стороной ко мне.

Мне открылось лицо мужчины.

Длинные светлые волосы, забранные в хвост; высокий лоб, чёткие скулы, прямой нос. Но главное — глаза. Темное-синие, пронизывающие, с тем самым холодным прищуром, который я не раз видела… в зеркале.

Я оцепенела. Передо мной был не просто незнакомец на портрете. Это было моё лицо, только мужское. Те же черты, тот же изгиб бровей, та же линия губ. Даже выражение — сосредоточенное, чуть отстранённое — было до боли знакомо.

Похожи? Нет. Мы были одинаковы. Как две капли воды.

«В какой-то степени мы — звери, Лианна. Детёныш должен быть похож на отца, чтобы тот его не сожрал».

— Это… — голос дрогнул, и я прижала ладонь к губам. — Это мой отец?

Я вгляделась в портрет внимательнее и заметила детали, которые сначала ускользнули от меня. Мужчина носил тёмный, почти чёрный мундир с высоким воротом и широкими наплечниками, расшитый золотыми узорами. На его груди блестел знак: крыло дракона, пересечённое мечом. Я знала этот символ, видела его изображение в книгах по истории.

Я опустила взгляд к узкой полоске под рамой, и сердце болезненно сжалось ещё до того, как я смогла разобрать буквы. Я уже знала, что там будет написано.

На потемневшем холсте, чуть стёртой золотистой краской, значилось.

«Кхалендир из рода Вальдринов. Пятый год после окончания Великой Вражды».

Меня словно ударили в грудь.

Я не отрывала взгляда от надписи под портретом, но слова расплывались, будто я смотрела сквозь воду. Я даже не услышала шагов за спино, просто вдруг ощутила присутствие Эйнара. Его ладонь осторожно легла мне на макушку, затем скользнула ниже, на затылок, и сильные пальцы сжали, чуть погладили. От этого простой ласки сдавило грудь, и я обессиленно закрыла глаза, позволив себе уткнуться лбом в его бок.

— На самом деле… — его голос прозвучал низко. — Это многое объясняет. Это объясняет в тебе почти всё.

— Кроме того, где он был сто пятьдесят лет, что произошло между ним и матушкой, что я появилась на свет, почему меня спрятали, и — самое важное — где он сейчас… — пробормотала я, не открывая глаз, и услышала тихий смешок.

Пальцы Эйнара скользнули к моему подбородку, уверенно приподняли его, заставляя взглянуть снизу вверх. Я встретилась с ним взглядом, и дыхание сбилось.

— Мы выясним это, Лианна, — произнёс он без тени сомнения.