Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 119 – Виктория Богачева

— Обычно на обучение уходят недели, иногда месяцы. Но у нас их нет, — сказал Эйнар и посмотрел на меня. — Да и наставник из меня не самый лучший.

— А как выглядела твоя инициация? — спросила я настороженно.

Он помолчал немного, а потом легко пожал плечами.

— Меня скинули со скалы. Пришлось взлететь, чтобы не разбиться, — сказал он спокойно, но в этой спокойности было что-то неестественное.

Я подняла взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но по глазам было видно: это не та история, которой он гордился. Это воспоминание, которого больно даже касаться.

— Это какая-то обязательная часть ритуала? — осторожно произнесла я, не зная, что сказать.

Эйнар коротко усмехнулся без тени веселья.

— Раньше так делали. Когда длилась Великая Вражда. Драконы не щадили даже своих детёнышей. Для сражения ценилась сила и выносливость.

Я нахмурилась.

— И тебя не пожалели.

— Не пожалели, — подтвердил он ровным голосом. — Тогда ещё считали, что страх закаляет. Он и правда закаляет. Но ещё не даёт дышать.

Эйнар обернулся ко мне, и ветер растрепал светлые пряди у его лица.

— Я не хочу, чтобы ты училась через боль.

Он подошёл ближе, остановился напротив. Ветер гнал облака над нашими головами, и в золотом свете солнца его глаза казались почти прозрачными.

— Ты не обязана падать, чтобы взлететь. Ты должна почувствовать, что небо само зовёт тебя. Что оно ждёт.

Я сглотнула, с трудом отводя взгляд.

— И как мне это почувствовать?

— Иди сюда.

Он протянул руку, и я, почти не думая, вложила в неё свою. Ладонь Эйнара была горячей, как всегда, но теперь это тепло было иным. Словно в нём таился огонь, сдерживаемый только усилием воли.

— Закрой глаза, — велел он. — Слушай.

Я подчинилась и зажмурилась. Мы стояли у самого края башни, и ветер бил в лицо, пробирался под одежду, трепал волосы. Теперь в нём было что-то зовущие. Голос. Едва слышный, но настойчивый. В груди зародилось тепло, крошечная искра, и я почувствовала: она отвечает. Драконница.

Словно дремавшая всё это время, она медленно поднимала голову, шевелилась во мне, расправляла воображаемые крылья.

— Так, — тихо сказал Эйнар, почувствовав её тоже. — Не спеши.

Я попыталась. Но жар в груди нарастал слишком быстро. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

— Я не могу… — голос сорвался.

— Можешь, — ответил он напряжённо.

Воздух вокруг дрогнул, завихрился. Ветер словно ожил, закрутился в спирали, прижимая к краю башни. Свет под кожей вспыхнул, золотыми всполохами пробежал по рукам, и я почувствовала, что теряю равновесие.

— Стой! — рявкнул Эйнар, но слишком поздно.

Край башни кто-то словно вырвал у меня из-под ног. Ветер ударил в спину, я вскрикнула, и тело само рвануло вниз. Резкое головокружительное падение, в котором не было ничего от полёта.

Лишь страх. Острый, животный. И в этом страхе я услышала её. Глухой раскатистый рык зародился в груди и прошёл по всему телу.

«Боишься?»

Да! — мысленно завопила я. — Да, боюсь!

В следующее мгновение из груди рвануло пламя. Но не наружу, а внутрь, возвращаясь ударом, от которого перехватило дыхание. Я попыталась ухватиться за ветер, но воздух был скользким.

И вдруг я почувствовала ещё один рывок. Сильная рука перехватила меня за талию.

— Держу! — услышала я сквозь шум ветра.

Эйнар прижал меня к себе, и мы, сплетённые вихрем, рухнули обратно на площадку. Его пальцы всё ещё сжимали мои плечи, горячие, сильные, и только когда убедился, что я стою твёрдо, он резко отстранился. Я снова ощутила камень под ногами и глухо застонала от облегчения.