Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 13 – Виктория Богачева

С мыслью, что терять больше нечего — ведь я уже потеряла магию — я направилась в Хранилище свитков. С возвращением домой можно подождать.

Целитель Марен старательно отводил глаза, когда говорил о моём состоянии, и я окрепла в подозрении, что он намеренно упускал нечто очень важное. Наверное, не хотел пугать меня или боялся, что я впаду в истерику. Но я предпочитала знать правду, какой бы горькой она ни была, а потому не стала дожидаться его письма и отправилась в святая святых Флавии: хранилище знаний о мире.

Здание возвышалось над столицей, словно исполинский памятник прошлым векам: тёмный камень, украшенный резьбой, стрельчатые арки, огромные двери с узором из переплетённых рун. Узкие башни уходили в небо, а их шпили ослепительно сверкали на солнце, будто мечи, вонзённые в облака.

Здесь хранились записи обо всём: о войнах, о драконах, о проклятиях и магии. Если где-то и могла найтись правда о моём состоянии, то только здесь.

Я шагнула под высокие своды Хранилища свитков. Солнечные лучи пробивались через длинные ряды окон под потолком, и на пол ложились узкие прямоугольники золотого света. У входа, за широкой дубовой стойкой, сидел регистратор. Я молча положила на доску круглый жетон, который получал каждый выпускник академии.

— На закрытые фонды тоже? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да.

Щёлкнул латунный штамп, и в мою ладонь вернулся жетон, теперь уже тёплый и с проступившим номером.

— На один день, — сухо пояснил регистратор и протянул карточку допуска.

Каталог занимал целую стену в глубине зала: сотни узких ящиков с ярлычками. Я осторожно провела ладонью по гладкой поверхности поисковой линзы. Стекло нагрелось, когда я шёпотом произнесла ключевые слова: артефакторика, утрата магии, истощение резерва. Оно дрогнуло и вспыхнуло мягким светом, а на поверхности проступили значи, и тонкая линия указала путь вглубь зала.

Пришлось немного повозиться, прежде чем я нашла нужные шкафы, и несколько раз воспользоваться лестницей на колёсах, чтобы достать фолианты с верхних полок. Некоторые тома были прикованы цепями, и я могла читать их только в нишах под окнами.

Я уселась в кресло у резного столика. Пыль плясала в солнечном луче, а хрустальная лампа-линза мягко посвечивала нужную страницу.

Первым оказался трактат «О повреждениях магического резерва». Я пробежала глазами главы: почти всё я уже знала, но в одном месте взгляд споткнулся:

«В отдельных случаях резерв может казаться переполненным, хотя на деле он пуст. Чаще всего подобное наблюдается у тех, кто подвергся внешнему вмешательству».

Сердце ёкнуло. Внешнее вмешательство?

Второй том оказался сборником практических наблюдений. Там говорилось о магах, потерявших силы после серьёзных травм или болезней. Большинство так и не восстановились полностью. Но у одного, согласно записям, силы вернулись через год. Приписка на полях гласила: «не исключено, что сыграла роль сильная эмоциональная встряска».

Третий источник оказался особенно страшным. Там упоминались случаи, когда артефактор после взрыва переставал чувствовать нити навсегда. Сухие строки тянулись холодными удавками: «все попытки лечения не принесли результата».

Забыв о времени и изучив всё, что выдала мне поисковая линза, я встала и спрятала записи под плащом. Стараясь не впадать панику, я направилась вглубь Хранилища, мимо бесконечных шкафов и полок, столов и кресел, огибая погруженных в чтение людей.