Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 143 – Виктория Богачева

За дни, минувшие после их ночи вместе, она постоянно присутствовала в сознании, незримо, но очень чётко, и он привык к этому быстрее, чем ожидал.

А сейчас связь исчезла. Оборвалась, будто кто-то мечом рассёк тонкую нить.

Внутри него образовалась гигантская пустота. Он ощущал тишину. Гулкую. Бесконечную. Мёртвую. Сердце отозвалось болезненным стуком, а затем дракон взревел так мощно, что Эйнар почти потерял контроль. Дыхание вырвалось резким, хриплым рыком, будто в грудь воткнули раскалённый клинок.

Она умерла.

Мысль была настолько чёткой, что он не успел её отвергнуть. Она вспыхнула и разрослась, как пожар, охватила сознание. Он задыхался от того, что чувствовал эту пустоту: ту самую, что драконы ощущают лишь один раз в жизни, когда теряют пару.

Сигвар, закончив слушать советника Валдара, повернулся к нему, сказал что-то. Рион также посмотрел на него, как и проклятый Кассиан Роувен.

Но Эйнар ничего не слышал. Не замечал. Не видел.

Он медленно, почти судорожно провёл рукой по груди, где прежде ощущалась связь. Теперь там поднимался холодный ужас. Он, проживший полтора века, не раз заглядывавший смерти в глаза, сражавшийся с тварями Разлома, с драконами старше него, — никогда ещё не испытывал такой безжалостной боли.

Он знал, как умирает связь. Каждый дракон знал. Эту боль нельзя спутать ни с чем.

И на эту единственную секунду, на этот пульсирующий миг, Эйнар был уверен: Лианны больше нет.

Он почувствовал, как что-то опасно накаляется внутри, и драконья ипостась почти сорвала человеческую оболочку, грозя вырваться наружу прямо здесь. Он сжал зубы, сдерживая обращение, потому что знал: если позволит себе перекинуться сейчас, то разорвёт любого, кто окажется рядом.

А затем…

Он почувствовал её снова.

Только не так, как раньше. Нет, связь вспыхнула, как золотой огонь, ослепительно, ярко, обжигающе.

Лианна была жива. И не просто жива. Она смогла перекинуться в дракона.

Он почувствовал её крылья, рвущийся наружу восторг. Почувствовал свободу, которой она наполнилась, впервые взвившись в небо. Её эмоции хлынули в него так ярко, что это было почти невыносимо: счастье, лёгкая растерянность, ликование.

И желание, горячее как пламя, быть рядом с ним.

Она летела к нему.

Дракон внутри Эйнара взревел, с яростным восторгом требуя сорваться в небо и лететь ей навстречу.

Но он сам стиснул зубы до хруста, закрыл глаза и, вложив в связь всю волю, всю силу, мысленно осадил её.

— ЛИАННА!

Эйнар почувствовал, как она вздрогнула, как замедлила полёт, но не остановилась. Её намерение оставалось прежним: она хотела быть рядом.

Но он не мог позволить ей прилететь. И не потому, что считал её слабой.

И он приказал Лианне возвращаться в дом, став таким, каким его знали драконы Последнего предела, — суровым, непреклонным военачальником, чьё слово — закон.

Эйнар почувствовал, как она замерла в воздухе. Почувствовал её сопротивление. А затем — медленное, болезненное, но неизбежное подчинение. Лианна развернулась, чтобы вернуться в дом.

И когда страх за её жизнь начал отступать, ему на смену пришло другое чувство. Тяжёлое, обжигающее, древнее, как драконья кровь.

Ярость.

Она поднялась из глубины, вспыхнула под рёбрами, прокатилась по сознанию горячей волной. Лианна шагнула в пропасть. Без подготовки. Без защиты. Одна. Подвергла себя смертельному риску.