Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 75 – Виктория Богачева

Он поднялся в воздух, и каждый взмах крыльев давался ему тяжело, принося боль. На себе он унёс не меньше десятка тварей, и они, не останавливаясь, продолжали кусать и рвать дракона. К нему спешили на помощь, всполохи пламени расчертили небо, но было слишком поздно.

Я закричала, когда он рухнул.

Белоснежно-золотой дракон упал во двор крепости, и от этого задрожала земля.

— Лианна! — Кейран — огромный и сильный — перехватил меня, когда я дёрнулась, чтобы побежать к белоснежному дракону, который валялся распластанным возле стены, и к нему уже мчались отродья Разлома.

— Отпусти меня! — я замолотила кулаками по его груди, вырываясь и извиваясь в стальной, крепкой хватке. — Отпусти меня! Ты должен помочь ему, что ты стоишь?! Что ты стоишь?! — кричала я в отчаянии, всё оглядываясь на Эйнара.

— Ему уже помогают! — рявкнул Кейран в какой-то миг. — Посмотри! — и, встряхнув меня, повернул.

К павшему дракону действительно спешили другие: более мелкие, но более юркие. Они отгоняли огнём перевёртышей, кого-то цепляли когтями, поднимали в небо и сбрасывали на головы другим.

Но белоснежный дракон не шевелился. Он лежал неподвижно, словно мёртвый.

— Почему он не обращается?! — я вцепилась в воротник Кейрана. — Почему он не обращается?!

Его лицо дрогнуло и побледнело, и мне уже не нужны были никакие слова. Извернувшись, я присела на корточки, оставив в руках дракона куртку, а сама в одной рубашке побежала к Эйнару. Но уже после первого шага почувствовала, как что-то резко дёрнуло у горла.

С шеи сорвался кулон. Тот самый, что хранил меня от зова. Пока я извивалась в руках Кейрана, пока пыталась высвободиться, в разгар сопротивления даже не заметила, как цепочка поднялась и осталась в куртке, которую теперь беспомощно сжимал дракон.

И в тот же миг на меня обрушился зов.

Он врезался в грудь, словно удар молнии, прошёл сквозь кости, прожёг каждую жилку. Я вскрикнула и схватилась за голову, но это не помогло: свет хлынул внутрь, потоки огня побежали по венам, по рукам, по ногам, и каждый шаг отдавался болью.

Я пыталась сопротивляться. Сжала зубы так сильно, что они заскрипели, упала на колени, вцепилась пальцами в землю. Хотела выгнать, вытолкнуть из себя этот поток, но чем сильнее старалась — тем мучительнее становилось. Словно всё моё тело превращалось в сосуд, который вот-вот треснет под напором раскалённого света.

По рукам побежали ослепительные полосы, яркие, жгучие, словно огненные жилы проступили под кожей. Они поднимались всё выше, к плечам, к горлу, к лицу, и, казалось, расплавят меня изнутри.

И тогда — в самой глубине — раздался шёпот. Тихий, но отчётливый, перекрывающий даже гул Разлома.

Не борись…

Я вздрогнула и зажмурилась, пытаясь отогнать чужой голос. Но он вернулся, мягкий, настойчивый, почти ласковый.

Прими это. Оно твоё. Оно всегда было твоим.

Потоки света не ослабли, но я впервые заметила, что боль переменилась. В каждом потоке, что проходил сквозь меня, теперь было не только жжение, но и… тепло.

Что-то, что не уничтожало, а наполняло.

Я разомкнула губы, сделала вдох и позволила этому пламени течь. Отдалась и перестала сопротивляться. Когда я открыла глаза, увидела, как ладони светятся изнутри. Свет пробивался сквозь кожу, трепетал, словно огонёк свечи, и тянулся дальше, к распростёртому во дворе белоснежному дракону.