Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 21 – Диана Маш

Последнюю фразу Милли произнесла виноватым шёпотом, словно это была её личная оплошность.

Алита мысленно усмехнулась.

Мачеха так боится реакции генерала Боше на увечья, полученные в особняке виконта Дагмара любимой внучкой, что попросту решила ему ничего пока не сообщать. А для надёжности поставила охрану. В прошлый раз всё было точно так же…

Алита медленно скользнула взглядом по скудному гардеробу и стоящей на стуле пустой шкатулке, в которой когда-то лежали купленные еще при матери драгоценности. Ничего не осталось. С приходом в особняк виконта Дагмара мачехи ежемесячные расходы были урезаны до минимума, чтобы хватало только на самые необходимые нужды.

Оставленное матерью наследство — шесть доходных лавок — тоже попало в цепкие руки Хлои. Когда Алите было всего десять, та обманным путем уговорила юную, доверчивую девочку подписать бумаги о передаче управления.

«Ты ещё так молода, милая. Не нужно обременять себя скучными цифрами. Я всё улажу».

С тех пор вся выручка оседала в карманах новой жены отца и её дочери. Алите же сообщалось, что лавки терпят убытки, которые приходится покрывать за счёт денег виконта Дагмара.

Попросить содержания у дедушки та, оставшаяся в прошлом, Алита не смела, боясь навлечь на себя гнев отца. «Законная дочь побирается по родне?» Разойдись подобные слухи, и весь род потонет в позоре. Таким образом, генерал Боше понятия не имел о бедственном положении, в котором находилась его родная внучка.

Вот и приходилось Алите носить одежду, на которую даже дочери торговцев без слёз не взглянули бы. А чтобы хоть как-то поднять качество ткани, девушка обменивала имеющиеся у неё драгоценности. Но всему приходит конец.

В прошлой жизни Алита, боясь насмешек, почти не выходила из дома. От полного затворничества её спас брак с наследным принцем Леандро Редгрейвом. Впрочем, разве можно назвать это «спасением»? Ведь именно их союз и стал причиной её скорой смерти.

Потребовать обратно своё наследство пока невозможно. Нужны были веские доказательства обмана. Но чтобы их добыть, как ни крути, требовались деньги. Золото во все времена открывало любые двери и развязывало любые языки.

Внезапно в памяти девушки, будто молния, вспыхнуло воспоминание. Задумчивый взгляд упал на стоящий в углу старый сундук.

— Милли, — обратилась Алита к горничной. — Принеси мне шкатулку из материнского сундука. Ту, что спрятана под днищем.

Глаза горничной округлились от ужаса.

— Но, мисс… вы же сами говорили, что эта вещь дорога вам как память о вашей покойной матушке? Даже не позволяли прикасаться…

Действительно, для той, наивной и доброй Алиты, это было важно. Сейчас же сентиментальности в ней не осталось. Сгинула в огне.

— Принеси, — мягко, но не допуская возражений, повторила Алита. — Какой толк её хранить? Если меня убьют, в гроб со мной её точно не положат. А так… сослужит свою службу. Думаю, мама была бы не против.

Последнюю фразу девушка произнесла шёпотом, глядя в пустоту. Её мать, Сигрит Дагмара, была хорошим, но слабым человеком. За что и поплатилась. Она бы точно не хотела, чтобы её дети повторили её судьбу.

Милли, безмолвно кивнув, направилась к сундуку. Закончив копаться в хранившихся там старых вещах, она вернулась, неся в руках небольшую шкатулку из чёрного дерева. На её крышке искусным мастером был вырезан изящный лавр — фамильная эмблема дома Боше.