Книга Барин-попаданец. Завод и жена в придачу, страница 22 – Дия Семина

Алёна всё ещё под гипнотическим воздействием, я для неё якорь, если бы дядя заявился в тот момент, когда нас не было, то он увёз бы её навсегда. Его нужно любым путём выставить из дома, чтобы он не мог на нас воздействовать.

Из-за моей спины послышался нежный голосок Алёны и самый разумный аргумент в пользу задержки:

— Дядя, благодарю за заботу, но тут такое дело, моего мужа, недавно похищали, требовали выкуп, тот самый завод. И сейчас очень важный следователь ведёт это непростое дело, и я не могу уехать, пока не подпишу бумаги. Всего неделя, а после, если вы сами не передумаете, и моё положение в этой семье не изменится, то я уеду с вами.

Снова мы все переглянулись, прикидывая слабые и сильные стороны.

— Господа, кто не успел отобедать, милости просим к столу, у нас уха и знатные щучьи котлеты, да закусь всякая, чем бог послал, извольте отведать, — няня внезапно возникла в центре зала с ведром воды и мгновенно прекратила противостояние.

— Хорошо, приготовьте мне комнату, я остаюсь на несколько дней, но как только бумаги будут подписаны, мы проедем в управу. Ваш брак не имеет законной силы, так как детей нет, достатка, как я посмотрю, тоже нет. Благодарите вашу служанку, если бы не уха…

Да уж…

Если бы не уха.

В этот момент я увидел, очень странное, даже пугающее явление. Тот песок, что привезла с собой Елена, и я лично высыпал на улице у входа в дом, тоненькой блестящей змейкой или позёмкой прополз в дом. Он неожиданности я даже не успел сообразить, что с этой ерундой делать: давить, выметать, кричать «караул»? И к счастью, никто кроме меня песочную аномалию не заметил.

«Песчаная змейка» блеснула и исчезла в широкой щели деревянного пола.

Кажется, я сам сейчас начну проситься с этим дядей или Еленой уехать куда подальше, это место небезопасное, и не только в периметре завода.

Нас захватила бытовая суета, поздний обед, распределение по комнатам очередных гостей. Няня посетовала, что если господ разместить мы ещё можем, то со слугами — форменная беда. Кучера разместились на сеновале, а секретарю князя постелили в небольшой комнатке, где раньше жила прислуга. Другие комнаты завалены старой мебелью, и сейчас их освободить нет ни сил, ни желания.

Самого же князя Велемира Модестовича Раевского определили на постой в светлой комнате на втором этаже, чуть подальше ото всех наших спален. На всякий случай я запер библиотеку на ключ. Мог бы сказать, что в своём же доме никому доверия нет, но это по сути, и не мой дом. Я вообще здесь случайный «пассажир» и самое ужасное, не могу найти время для изучения информации о своём прошлом, да и достоверного источника тоже не найти.

Алёна шёпотом попросила няню подать ей уху в спальню, и это разумная просьба, ведь дядюшка у нас не теряет надежды подчинить себе прыткую племянницу, а я не теряю надежды, уговорить её остаться со мной.

Но после слов, о её высочайшем статусе, надежды эти таят на глазах.

Сам снова хватаю у Федоры Карповны поднос и спешу в комнату жены, нянюшка перестала оказывать сопротивление и занялась другими «гостями», шепнув, что как мухи слетелись, не к добру это. В чём-то она права, но развивать сии разговоры не хочется.

Спешу к жене, радуясь, что есть весомый повод с ней остаться один на один.