Книга Попаданка. Сердце из камня, страница 28 – Ида Фьорд

— Я тоже, — ответил он. — Когда понял, что могу не успеть. Не сказать тебе.

— Чего не сказать?

— Что ты — лучшее, что было в моей жизни за триста лет. Что я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Что я...

— Дальше, — потребовала Влада.

— Что я хочу на тебе жениться, — выдохнул он. — Если ты, конечно, согласишься выйти за старого ворчуна с проклятием.

Влада приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Ты это серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

Она смотрела в его глаза — усталые, но светящиеся теплом, и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, светлое, невозможное.

— Да, — сказала она. — Да, чёрт возьми, я согласна.

Он улыбнулся — счастливо, по-мальчишески, впервые за триста лет.

— Тогда иди сюда.

Влада прильнула к нему, пряча лицо на его груди. За окном выла буря, но здесь, в этой комнате, было тепло и безопасно.

— Мы справимся? — спросила она.

— Обязательно, — ответил он. — Вместе мы справимся со всем.

И Влада верила.

Потому что иначе быть не могло.

Три дня Дамиан пролежал в постели, и все эти три дня Влада не отходила от него ни на шаг.

Она спала в кресле у камина, просыпаясь от каждого шороха. Она поила его травяными настоями, которые сама же и заваривала. Она меняла повязки, следя, чтобы рана не загноилась. Она разговаривала с ним часами, рассказывая о своём мире, о работе, о кошке Мусе, о странных привычках современных людей.

Дамиан слушал. Слабо улыбался. Держал её за руку.

— Ты удивительная, — сказал он на второй день, когда Влада в очередной раз приложила свежую мазь к его ране. — Откуда в тебе столько силы?

— Жизнь заставила, — усмехнулась она. — Сама по себе я тряпка тряпкой.

— Не верю.

— И правильно. Вру.

Он слабо сжал её пальцы.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что есть.

Влада наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Выздоравливай. Потом нацелуемся.

На третий день Дамиан встал.

Влада вернулась с кухни, куда ходила за свежим отваром, и застала его стоящим у окна. Бледного, опирающегося на подоконник, но стоящего.

— Ты с ума сошёл? — заорала она, роняя кружку. — Ложись немедленно!

— Не ори, — поморщился он. — Я уже здоров.

— Здоров он! У тебя рана на груди, через которую чуть душа не вылетела!

— Но не вылетела же, — он повернулся к ней. — Благодаря тебе.

Влада подошла, заглянула в глаза. Они были ясными, чистыми, без той мутной пелены, что держалась первые дни.

— Правда лучше?

— Правда. Хотя слабость ещё есть.

— Тогда сядь хотя бы, — она подвела его к креслу. — Я принесу поесть.

— Не уходи, — он поймал её за руку. — Посиди со мной.

Влада вздохнула, но послушалась. Села на подлокотник кресла, обняла его за плечи.

— Знаешь, о чём я думал, когда лежал там, на земле, смотрел в небо и чувствовал, как жизнь уходит? — тихо спросил он.

— О чём?

— О том, что я так и не сказал тебе главного.

— Ты сказал. Ты предложил мне руку и сердце.

— Это не главное, — он повернул голову, посмотрел на неё снизу вверх. — Главное — что ты изменила меня. Ты вернула мне душу. Три сотни лет я был камнем. Ходил, говорил, даже сражался. Но внутри была пустота. А теперь...

— А теперь?

— А теперь я снова чувствую. Боль, страх, радость, любовь. Это страшно. И это прекрасно.

Влада прижалась щекой к его макушке.

— Я рада.

— Я люблю тебя, Влада.