Книга Эльфийка в розыске, страница 32 – Екатерина Ровская

Что дела наши с братом плохи мы поняли сразу, как вернулись к лагерю. Голд сидел в сторонке под пальмой, положив голову на сложенные вместе передние лапы. Хвост змеёй обвивал бока. Делал он так только в детстве, когда грустил. Да и тоскливое выражение на золотистой морде сомнений в состоянии химеры не оставляло. Как и обращенный в сторону растеленного мною в тени покрывала взгляд. То, что покрывало не пустует понял далеко не сразу. Лишь когда брат нервно дёрнул меня за рукав. Ви лежала, свернувшись в небольшой комок и укрывшись с головой. На наше далеко не бесшумное появление она никак не отреагировала, хотя мне показалось, что ее спина на мгновение словно окаменела.

Мы с Фаром тревожно переглянулись. Я замялся, ощущая болезненный укол вины, а брат решительно шагнул вперёд. И тут же замер, как и я услышав короткий, предостерегающий рык химеры.

Не понять было трудно — она не хотела нас видеть сейчас, ей это нужно было меньше всего. Осознание, что возможно навсегда оттолкнули её от себя было подобно удару под дых боевым молотом — доспехи выдержали, а внутри всё в кровавую труху.

Брат выглядел не лучше. А ведь его ситуация была намного сложнее моей. Если она оттолкнет его это гарантированная мучительная смерть. И просто нахождение где-то рядом с ней уже не поможет как мне. Его природа, как и природа их связи, не оставит ему ни единого шанса.

Я положил ладонь на плечо брата, этим привычным нам жестом одновременно и выражая свою поддержку и прося прощения за собственную глупость, которая может стоить нам слишком многого.

— Ничего ещё не потеряно, — прошептал он, неотрывно смотря на трогательно свернувшуюся под покрывалом фигурку. — Действуем как собирались. Больше никаких уловок — будем рядом, будем защищать, заботиться, помогать. Поддерживать во всем на этом ее нелёгком пути. И однажды она увидит, разглядит, поймет. И, надеюсь, примет. Пусть даже на это уйдут годы…

В последних словах брата была тоска, которую невозможно не услышать. Но была и решимость. За это я его всегда уважал и ценил — ещё молодой, в чем-то наивный, он никогда не сдавался, никогда не опускал руки, даже в самых казалось бы отчаянных ситуациях. Собирался с силами, отбрасывал всё лишнее и снова шел к цели. Без спешки, но решительно, уверенно. В такие моменты я всегда вспоминал как дядя учил его сражаться. Маленький, худенький, он поднимался с песка после очередной подсечки, после очередного броска, стискивал в дрожащих от перенапряжения пальцах оружие и снова шел. И так раз за разом, пока подняться уже совсем не оставалось сил. С годами детское упрямство превратилось в уверенность и решительность, а замкнутость и немногословность в хладнокровие опытного воина. Он уравновешивал меня с моей врождённой импульсивностью и временами взрывным темпераментом. Идеально сработавшаяся и в жизни и в бою двойка, мы были как хорошо отлаженный механизм… пока не встретили одну особенную женщину, свалившуюся на наши головы из другого мира. И вся наша слаженность, вся уверенность полетели к демонам. Жалеет ли кто-то из нас? Точно нет. Но насколько тяжело нам придется оба хорошо понимаем. Но оно того стоит… Она стоит… И это не только мы поймём…

Многомужество в этом мире обычное дело. А в нашем княжестве ещё и большие гаремы приняты. Каждый из нас с молоком матери усваивает и принимает как данность тот факт, что у своей женщины он будет далеко не один. Что будут другие и с ними нужно наладить хорошие отношения, стать по возможности братьями, а не просто побратимами. Ведь от этого зависят безопасность и счастье нашей женщины. Это наша истина, но… Почему-то думать в таком ключе о Ви было неприятно. Представлять рядом с ней какого-то мужчину кроме нас с братом было болезненно. Это обескураживало, вызывало смятение, растерянность. А эти чувства опасны для воина, который всегда должен быть уверен и собран. Ревность, а это была именно она, в нашей ситуации неуместна и губительна. Ви, невероятно сильная и смелая, но… ранимая. Где-то глубоко внутри, там, куда она никого больше не пускает. Там, где кто-то когда-то оставил незаживающую рану. Понять это было несложно, хоть она и хорошо скрывает это. Я словно в зеркало смотрелся. Себя видел. Свою боль, свое нежелание и свой безотчетный страх снова кому-то открыться, снова позволить себе поверить, довериться… полюбить. Снова дать кому-то возможность нанести подлый удар в беззащитное, не прикрытое никакой бронёй сердце… Лишь познакомившись с Ви я понял как ошибался. Нужно пытаться — снова и снова. Несмотря на страх быть снова отвергнутым, преданным, подло побежденным. А если тебя ранили, сбили с ног снова подниматься и, сжав зубы, снова решительно идти вперёд как делает Фар. Нельзя отчаиваться, нельзя лишать себя права на ещё одну, пусть и возможно снова провальную, попытку. Ведь лишенные возможности любить — мы почти мертвы… Ви достойна большего. Как и я сам. Как Фар. И если мы с братом не сможем спасти ее от этого, то… поможем найти того или тех, кто сможет, кто сделает это…