Книга Руны страсти: тату для эльфа, страница 37 – Наталья Белецкая

— Нет. Зельда оборотница, у нее отличное обоняние, она бы… — Лин резко замолчал, а потом поинтересовался: — А что она конкретно мне подлила и когда именно, не знаешь? Остался ли у нее флакон с зельем?

— Понятия не имею.

— Кому еще ты рассказала о привороте?

— Никому. Я подумала, что именно ты должен решать, что с этим делать.

— Почему?

— Хузельда совершила преступление, купив и подлив приворотное зелье, но она дорога тебе.

— А разве ты не испытываешь к ней ненависти, обиды, злости? Не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость?

— Справедливость для всех разная. Я злилась на Хузельду, но после того, как ты рассказал про свое детство, сердиться на нее не получается. Очень сложно быть белой вороной в коллективе, особенно среди подростков. Я представляю, как тебя травили. У меня, к сожалению, тоже есть подобный опыт. Только в шестнадцать лет я полностью избавилась от дефекта речи. Годы работы с психологом и логопедом. Я хорошо понимаю, что в детстве слова о недостатках во внешности воспринимаются особенно остро. Зельда тебя поддержала в сложный момент, добавила уверенности. Возможно, не будь ее, ты стал бы другим человеком… ну, то есть эльфом. Обозлился бы, закрылся ото всех, потерял веру в людей. Конечно, Хузельда совершила преступление, подлив приворотное, но перекрывает ли это все хорошее, что она сделала для тебя? Мне кажется, это только ты можешь оценить.

Во время этого монолога Лин смотрел на меня странно. С удивлением и каким-то подозрением, что ли.

— Яна, сколько тебе лет? — спросил он, когда я закончила.

— Двадцать семь. Скоро двадцать восемь. А что?

— Обычно такая мудрость приходит с годами, а ты еще очень молода. Однако не только поняла мои чувства, но и сделала то, что считала правильным. Промолчала, хотя должна была сообщить о преступлении Рону или охране, что к тебе приставили. Я осознаю, что Зельда не права, но не могу на нее злиться. Тем более сейчас, когда понял, что это она спасла мне жизнь.

— Что?

— Помнишь, Рон рассказывал, что компонентов яда было три: два составляли одну из разновидностей аохита, а один как бы растягивал действие.

— Да, помню. Ты еще сказал, что это похоже на дроу, заставить жертву страдать, осознавая свою беспомощность.

— Верно. Только я ошибся с заказчиком покушения. Родственнички отца тут не при чем. Оказалось, что это светлые эльфы сговорились с оборотнями и решили использовать мою смерть в политических целях, заодно и отодвинуть заключение торгового договора. Кстати, согласно их плану я должен был умереть от аохита через два часа после того, как мне скормили второй компонент яда. Мы с Роном понять не могли, почему яд подействовал не так, и кто подлил еще один компонент.

— Хузельда? — сообразила я. — Она, пытаясь тебя приворожить, подлила зелье, которое в результате ослабило действие яда?

— Полагаю, что это так. Хотя, конечно, надо допросить Зельду, найти возбуждающее, определить его состав. Кстати, теперь я понимаю, почему наша провокация так хорошо сработала. Один компонент яда подлил оборотень-полукровка, а другой — человек, который работал на светлых эльфов. Оба сделали то, что от них требовалось, и отчитались об успехе. Заказчики уже потирали руки, уверенные в моей смерти, а я вдруг появляюсь живой и здоровый. Весь их план летит в бездну. Конечно, они тут же начали обвинять друг друга, наделали ошибок и в результате попались в нашу ловушку.