Книга Сердце ведьмы, страница 61 – Кейлет Рель

А мне стало бы все равно.

Однако отвар не сгубил меня, хотя что-то изменилось. После выжигающего душу огня пришла приятная прохлада. Это было похоже на погружение в реку жарким летним днем. Контраст между огнем и холодом принес облегчение. Я не осознавала, что происходит.

Когда я пришла в себя, Кресс мчался мимо костров, прижимая меня к груди. Я безвольной куклой повисла у него в руках, не в силах даже разомкнуть губ. На смену вспышкам магии пришла темная весенняя ночь. Она была глубокой, как омут дальних озер. Она была черной, как глаза Кресса. Мне нравилась эта ночь.

На небе сияла полная луна. Это означало, что сегодня ко мне придет Зверь. Испуга не было, лишь легкое удивление, что все происходит так быстро. Я не успела вернуться домой, да и у Кресса не было никаких защитных заговоров. Зверь сможет приблизиться ко мне.

Я не хотела его видеть, но не могла этому помешать. Мир рассыпался на искры, мое сознание ускользало. В блаженное забытье мешал погрузиться настойчивый голос инквизитора. Кресс звал меня, ругался, просил побыть с ним еще немного.

Я не хотела, но почему-то оставалась рядом. Внутри было до ужаса пусто, и вместе с тем хорошо. Я чувствовала лихорадочное биение сердца, но не могла понять, кому оно принадлежит. Мне? Но я так привыкла к камню в груди, что и не помнила, каково это – чувствовать.

Волшебство закончилось. Кто-то совал мне в рот пальцы, а другой человек держал волосы на затылке. Из меня выходила черная желчь вперемешку с кровью. Тело сотрясалось от боли, но инквизитор не давал мне вывернуться. Он поил меня, вытирал лицо и продолжал пытку до тех пор, пока все не вышло. Я снова оказалась у него на руках. Чья-то заботливая рука убрала налипшие мне на лоб волосы. Кажется, это была Гленна.

Меня вынесли из теплого дома в ночную прохладу. Вскоре мы выехали из Злейска в сторону Чащи. У меня не было сил, чтобы удержаться в седле, поэтому Кресс ехал со мной на лошади. Он так крепко прижимал меня к своей груди, что я задыхалась. С трудом подняв голову, я заглянула ему в глаза. Они были черными, как ночь, но мне казались нестерпимо яркими.

— Ненавижу тебя, – прошептала я.

— Знаю, – лаконично ответил Кресс. – Береги силы, ведьма.

Для ведьмы потеря магии равнозначна отказу важного органа. Самой простой аналогией была потеря слуха или обоняния. В принципе, можно жить и без них. Первое время приходится особенно тяжко. Ты просто не знаешь, как справляться без чего-то, что сопровождало тебя всю твою сознательную жизнь.

Без магии я лишилась привычного зрения. Когда Кресс занес меня в спальню, я с трудом отыскала кровать. Перед глазами стояла темная пелена. Я больше не чувствовала предметы и окружающий меня мир. Даже с лучиной я несколько раз споткнулась о ковер и чуть не промахнулась мимо матраса.

Инквизитор наблюдал за моими передвижениями, поджав губы. Он хотел сам меня уложить, но я наорала на него, сказав, чтобы выбрал один путь. Кресс не имел права метаться. Он либо хочет меня убить и поит слезами Девы, либо пытается помочь и ухаживает, как за больной. Кресс подчинился. Его молчаливое присутствие раздражало не меньше, чем проявившаяся в Злейске забота. Хоть Кресс и понял, что натворил, и даже пытался это исправить, я его не простила. Инквизитор не может быть ведьме другом. Это мы уяснили.