Книга Я – истинная проблема дракона, страница 46 – Александра Черчень

Утром… Утро всегда мудренее вечера, не так ли?

Но день наступивший стал полной копией предыдущего. Я завтракала и обедала одна, а когда спросила у Морацио, где хозяин, то дворецкий с поклоном ответил, что господин уехал в основной комплекс конезавода.

Да, как оказалось, те конюшни, что стояли возле Лошадиного Дола, были небольшими, и в них содержались только любимые лошади Таэриса, ну и те, чьей селекцией он занимался лично в данное время.

После обеда, когда я вышла из малой столовой, застала в коридорах особняка невиданное оживление. Туда-сюда сновали лакеи и горничные с коробками, и, спустившись на первый этаж, я поняла, что именно происходит.

Они украшали особняк к Новому году!

Повсюду витал пряный, смолистый аромат хвои. На перилах парадной лестницы уже висели тяжелые гирлянды из сосновых и еловых лап, перевитые алыми лентами. Служанки, стоя на стремянках, прикрепляли к высоким дверям венки, украшенные шишками, сушеными апельсинами и позолоченными орехами. На огромных окнах холла кто-то искусной рукой нарисовал серебристой, мерцающей краской ажурные снежинки – они переливались при малейшем движении, как настоящий иней.

Именно эта праздничная суета вернула мне ощущение настоящего и реальности происходящего.

Новый год. Совсем скоро.

И я впервые за много-много лет встречу его одна.

Без Марианны, которая в последнюю неделю декабря всегда ходила сияющая, твердя, что в новогоднюю ночь случаются чудеса. Без Элли, методично составлявшей список подарков и меню праздничного ужина.

Не приготовив сюрпризов девочкам, не сшив очередную елочную игрушку к нашей общей, годами собиравшейся коллекции. Не просидев всю ночь в нашей маленькой комнатке в училище, закутавшись в один плед, делясь самыми сокровенными, наивными и грандиозными желаниями и мечтами.

Я буду одна.

В чужом времени. В чужом доме, где даже праздник наводили чужие руки.

Но долго пострадать мне не удалось. Горечь только начала сгущаться в горле, как рядом со мной со звонким шлепком пролетело и упало на паркет что-то пушистое, зелено-красное. Сверху тут же раздался испуганный, молодой голос:

— Мисс Гаррин! Ох, извините, ради всего святого!

Я задрала голову и поняла, что решила предаться унынию явно не в том месте и не в то время. Я застыла как раз под дверным проемом, где хрупкая горничная с румянцем на щеках пыталась укрепить на косяке пышную ветку омелы. Но одно неловкое движение – и праздничный венок сорвался прямо мне под ноги.

Я присела, подхватила хвойную душистую громадину, увешанную алыми, будто лакированными ягодами, и протянула ее девушке.

— Спасибо огромное, – зарумянилась она еще сильнее. – Простите еще раз, я сегодня словно слон в посудной лавке!

— Ничего страшного, – отмахнулась я, и моя улыбка на этот раз получилась почти естественной. – Украшения такие тяжелые, немудрено.

Девица мне попалась явно словоохотливая и, судя по всему, отчаянно скучающая по простому общению.

— Как вам украшения? – спросила она, ловко поправляя ленты, и в ее голосе прозвучала неподдельная гордость. – Получается красиво?

Я окинула взглядом холл – гирлянды, мерцающие огоньки, свежий, лесной запах.

— О, это просто чудо! – сказала я искренне. – Я в полном восхищении. Чувствуется, что делается с душой.