Книга Я – истинная проблема дракона, страница 67 – Александра Черчень

Руки, будто сами по себе, поднялись и вцепились в складки его рубашки, в твердые мышцы под тонкой тканью, чтобы не упасть, не утонуть, не потерять точку опоры в этом водовороте.

Он оторвался так же внезапно, как начал, но не отпустил, лишь немного отодвинулся. Лоб прижался к моему, дыхание, сбившееся и горячее, обжигало кожу. В его глазах, так близко, бушевала буря – ярость, желание, растерянность, торжество и ужас одновременно.

— А вот сейчас я уже не могу игнорировать то, насколько сильно твои слова о том, что тебе это не нужно, расходятся с действиями, – выдохнула я.

Его пальцы судорожно сжались у меня на затылке.

— Я тоже, – прорычал он глухо, почти беззвучно. И это короткое признание было страшнее и весомее любого поцелуя.

И снова его губы нашли мои. Но на этот раз поцелуй был другим. Не захватом, а мучительным, сладким вопросом, исповедью на языке, у которого не было слов. Медленным, исследующим, от которого подкашивались ноги и в груди распускалось что-то горячее и щемящее. Я отвечала, теряя последние остатки рассудка, тонула в этом ощущении, в его вкусе, в его тепле.

Он оторвался резко, как будто отдирая себя от магнита.

— Завтра, – его голос был хриплым, сдавленным, полным той же борьбы, – мы поговорим. Обещаю. Утром, с ясной головой. А сейчас…

Дракон сделал шаг назад, вырывая себя из нашего общего пространства.

— Сейчас, если я останусь рядом, я не смогу не касаться тебя. А я… я хочу все сделать правильно. Для нас.

Еще один короткий, обжигающий поцелуй – в уголок моих дрожащих губ, – и он отступил окончательно, разомкнув последние точки соприкосновения. Холодный воздух холла ринулся между нами, заставив меня вздрогнуть и осознать, как сильно пылает все тело.

Мы молча, не глядя друг на друга – будто любой взгляд мог снова сорвать с места, – поднялись по лестнице. Он проводил меня до самой двери моей комнаты.

— Спокойной ночи, моя Лиса.

— Спокойной…

Я впорхнула внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто хотело выбить дверь и вернуться к нему. Я ведь сбежала.

Хотя будем честны – меня отпустили.

* * *

Но утро началось не с разговора. Оно началось с гулкой, ледяной пустоты в столовой и с вежливого поклона Морацио.

— Мисс Гаррин, доброе утро. Господин Ваэлин просил передать свои глубочайшие извинения. Ночью на дальнем выпасе произошел… инцидент. Срочно потребовалось его присутствие. Он уехал на рассвете и, вероятно, пробудет там несколько дней.

Мир на секунду поплыл.

Уехал…

Это простое слово было гвоздем в крышку гроба моих вчерашних надежд. Он сбежал. После всего – он просто сбежал! Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как внутри все сжимается в один тугой, болезненный комок.

Весь день я провела в оцепенении, механически переставляя вещи в комнате, бесцельно бродя по опустевшему дому. Подарок так и лежал на полке, немой укор. К вечеру отчаяние начало переходить в холодную, яростную обиду. А потом прилетела Хрипа.

Она влетела в гостиную с хриплым уханьем и уселась на спинку кресла, сверкая желтыми глазами.

— Ну что, двуногая, киснешь? – без предисловий спросила она.

— Уйди, Хрипа, – тупо ответила я, отворачиваясь к окну.

— Не буду. У меня поручение. От ледяного твоего… но если тебе не на-а-адо…