Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 116 – София Руд

Лера-Лира:

Одни лишь боги знают, как я боялась, и как хотела этой встречи. Не сейчас, потом, когда будет можно рассказать ему всё.

Но он пришел не наказывать, он пришёл за правдой. Богиня в нём ошиблась. В Хагане ошиблась и я, ибо он куда сильнее, чем я представляла. Не думала, что он даст мне шанс. Что хочет услышать правду от женщины, которая в своем же прошлом говорила “влюблю генерала Смерть в себя, как собачку”.

Но я не она..

Я ЛЕРА!

Так хочется это прокричать. Так хочется думать, что богиня ошиблась не только в Хагане, но и в том, что будет бедствие, если я сознаюсь.

Но имею ли я право так рисковать, даже если сердце невыносимо болит?

Невыносимо смотреть на него сейчас, но ещё ужаснее от мысли, что я не в силах что-либо исправить, чёрт меня возьми!

Надеюсь, что прочтёт по глазам, поймёт меня, услышит! Но нет… Мы только ссоримся, это сводит с ума. Заставляет сердце болеть всё сильнее. Уже не выдерживаю, рычу на него.

— Что мне нужно сделать, чёрт возьми, чтобы ты мне поверил?! — кричу со всей силы, потому что он не слышит. Могла бы я сказать – сказала бы, как есть! А я не могу, чёрт возьми! — Хочешь, запри в клетку, если станет легче!

Хаган застывает. В его глазах – боль! Но и во мне боли не меньше. Меня уже тошнит от этих американских горок. Понимаю, какой лживой дрянью я выгляжу в его глазах, понимаю все его чувства, но он мои… даже не пытается понять. Хочет услышать только то, что ему нужно!

— Ты думаешь, я этого хочу?! Хочу держать тебя при себе во что бы то ни стало?! — спрашивает он.

— А разве нет?! Иначе ты не стал бы преследовать меня, раз прочитал записку!

— Я думал, ты можешь умереть! — выпаливает он, и теперь застываю я.

Знаю, что не лжёт. Знаю, что в самом деле волновался, и от этого лишь больнее. Сердце рвётся на части. Я люблю его… Люблю, но хочу быть услышанной и понятой. Я ведь пытаюсь его понять. И чем больше это делаю, тем сильнее убеждаюсь – он мой яд. Самый сладкий, самый желанный. Но тот, от которого я рано или поздно умру.

— Я не знаю, какое из твоих лиц настоящее, Лира. Это сводит с ума. Но хуже всего, мне плевать, даже если эти оба лица настоящие. Я уже не вырежу тебя из сердца. — говорит мне то, из-за чего я всё больше ненавижу этот мир. То, чего я страстно желаю, и чего отныне боюсь. — Разве что вместе с ним. Себя я знаю, но я не знаю, чего на самом деле хочешь ты, Лира. Скажи, и я дам тебе это…

“Да, конечно”, – с болью и сарказмом проскальзывает в голове, но Хаган добавляет:

— Даже если этим желанием будет свобода от меня… — говорит он, и в сердце входит шип.

Я должна этого хотеть. Должна быть подальше от него и от всего, что может меня убить. А он как раз такой.

Если бы могла, я быы загадала “быть услышанной, быть принятой”, но это слишком наглая просьба, учитывая, сколько всего наворотила моя предшественница. И может, девятнадцатого марта я смогла бы снять с себя её вину, но кое-что меня пугает.

Я боюсь сама себя посадить в клетку под названием “Хаган”.

Он уже спрашивал у меня нечто подобное, но тогда я знала, что он не отпустит. Ни за что не отпустит. Видела по глазам, но сейчас вижу другое.

Скажи я ему “дай свободу”, он даст, хоть это и разобьёт ему сердце. Я чувствую почти всё, что чувствует он. Магия транслирует потоки. Но у Хагана нет такой магии, а у меня нет возможности сказать ему всё как на духу.