Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 121 – София Руд

— И что случилось потом? — дрожит голос Жансу.

— Сначала скончался Крит. Он закрыл собой генерала на поле боя. А спустя год умерла дочь Крита, Ари. И Его Высочество был уверен, что без императрицы здесь не обошлось.

Ари…

Только её убила Лира, а не императрица. Хотя, первая женщина империи тоже была бенефициаром от смерти Ари. Они все были в связке. Тошно.

— А куда делась главная служанка в Драконьем Пике? — задаёт свой следующий вопрос Жансу.

— Хозяин, как узнал о том, что у хозяйки не было магии в то время, когда запечатали лёд, всё вверх дном перевернул. Нашёл артефакты и виновницу, которая работала на императрицу. Видят боги, он чудом её не убил, но наказал по закону, — вздыхает Мело. — Когда дело касается твоей госпожи, хозяин будто с ума сходит.

Слова Мело бьют под дых. Дышать становится трудно. А слезы, которые, как мне казалось, я выплакала, опять карабраютя к глазам.

— Но со служанкой моя вина. Я проглядел. Но хозяин меня не наказал.

— Ты ни в чём не виноват. Враг хитёр, а всего знать невозможно, — тут же вступается за него Жансу.

Они смотрят друг на друга, как нежно и нерешительно, что сердце вздрагивает. Их пальцы в полумраке спальни, и не смею тратить их драгоценное время на себя. Потому и ухожу тихо в свою пустую, холодную комнату, чтобы дождаться там новостей о Хагане.

— Госпожа, — окликает меня Диен, появившийся в дверях коридора. — Хотите увидеть генерала?

— Ещё спрашиваете? Конечно, хочу.

— Это прекрасно, но стоит ли ему вас видеть. В конце концов, вы стали первой и единственной слабостью того, у кого почти никогда не было слабостей с восьми лет, — говорит мне Диен, но я не понимаю или не хочу сейчас понимать его слова.

Он это видит, горько кивает и отворяет мне дверь в самую страшную комнату Драконьего Пика.

— Но сначала давайте поговорим серьёзно, госпожа Шэр. Или всё-таки Шиен?

После разговора с Диеном входить в спальню Хагана ещё сложнее. Ноги будто чугунные, едва двигаются, но я не позволяю себе отступить. Тяну позолоченную дверную ручку вниз, и после характерного щелчка, толкаю самую высокую, тёмную дверь.

Она открывается бесшумно. Так же бесшумно я делаю первые шаги внутрь комнаты, опасаясь увидеть, в каком состоянии находится Хаган. Кидаю взгляд, отчасти застланные пеленой слёз, к белоснежной постели и тут же застываю на месте, будто поражённая молнией.

Хагана в постели нет.

— Я должно быть умер, — раздается спасительный голос, и я тут же оборачиваюсь к окну.

Сердце, которое только что едва не оборвалось, вновь начинает биться. Да так быстро, будто из груди вот-вот выскочит.

Живой! Ещё и на ногах своих стоит, прислонившись спиною к окну, за которым вовсю светят звезды и луна.

— Точно умер, — улыбается Хаган, но как-то горько.

А я всё изучаю черты его лица. Осунулось ещё сильнее. Не серое, но бледное. На правой брови зажившая рана с коричневой корочкой. Нижняя губа тоже лопнула, в момент того боя. От этого сердце рвётся, а вот лёгкая щетина Хагану очень к лицу, как и белая рубашка, распахнутая на груди, рельеф мышц которой всё ещё помнят кончики моих пальцев.

— Плохая шутка, — вспомнив, что нужно хоть что-то сказать, отвечаю я.

— Это не шутка, — весьма серьёзно отвечает Хаган. — Не думаю, что в реальной жизни ты будешь настолько рада моему выздоровлению, что даже глаза заблестят от слёз.