Книга Тень против света, страница 23 – Сира Грин

Сначала я полезла в шкаф — хотелось наконец сбросить больничные тряпки и надеть что-то настоящее, домашнее, понятное. Нашла шорты и лёгкий топ — чёрные, простые, но идеально сидящие. Потом взялась за холодильник. Открыла дверцу — и поморщилась: внутри царил хаос. Молоко давно скисло, овощи превратились в бесформенную массу, йогурты покрылись плесенью. Всё это я безжалостно выкинула в мусорное ведро — будто стирала следы чужой жизни, которая здесь когда-то текла без меня.

Потом заметила на мебели тонкий, почти незаметный слой пыли — сероватый, равномерный, как вуаль забвения. Пришлось устроить уборку. Сначала лёгкую — протереть поверхности, потом ещё одну — уже тщательную, с тряпкой и средством, пахнущим лимоном. Странно: этот процесс успокаивал. Руки двигались сами, тело вспоминало привычные движения, а разум — наконец-то молчал. Я разглядывала квартиру, вещи, мелочи — будто искала следы прежней себя. И кое-что действительно находила.

В письменном столе, в нижнем ящике, лежала аккуратная папка с документами. Школьный аттестат — хорошие оценки, не отличница, но вполне достойно. Диплом об окончании академии полиции… с отличием. Я замерла. Серьёзно? Что меня туда потянуло? Почему именно туда, где учат держать себя в руках, держать оружие, держать чужие жизни в прицеле?

В шкафу, запрятанная так глубоко, будто я сама пыталась скрыть её от себя, обнаружилась коробка. Внутри — медали и грамоты по тхэквондо. Пятилетней давности. Я взяла одну в руки — холодный металл, выгравированная надпись: «Первое место. Открытый чемпионат». Пальцы невольно сжались.

Я глянула на своё отражение в зеркале шкафа — тело и правда выглядело подтянутым, жилистым, готовым к движению. Шрамы и синяки исчезли без следа. Спорт я не бросала окончательно — тело помнило. Даже если разум забыл.

На столе под кучей бумаг лежал рабочий пропуск. Профессиональный тир. Для сотрудников служб, охотников и тех, кто привык иметь дело с оружием. Значит, я ещё и стреляла неплохо? Любопытная же я была особа…

И знали ли обо мне на работе? Потеряли ли? Или после недели молчания просто сняли с учёта и вычеркнули? Может, звонили, искали? Но телефон же был выключен… Интересно, должна ли я была надеяться?

Я включила зарядившийся смартфон. Экран загорелся — и надежда тут же погасла. Ни одного звонка с работы. Ни сообщения. И, как выяснилось из уведомлений, уволилась я сама — за пару дней до того, как решила шагнуть с крыши. Заявление на увольнение по собственному желанию. Подпись — моя. Дата — чёткая, уверенная. И лишь последний набранный мною контакт заставил меня на секунду замереть. Только одно имя в списке выглядело так, будто могло иметь значение.

«Бутер».

Я стояла с телефоном в руках и какое-то время просто смотрела на экран, не моргая. Пальцы замерли над кнопкой вызова, а губы сами собой растянулись в тихую, почти детскую улыбку.

Хотелось позвонить. Услышать его голос. Сказать, что меня выписали, что я вернулась домой. Пальцы уже тянулись к зелёной иконке… но так и зависли в воздухе, будто кто-то невидимый удержал запястье.

Он ведь видел мой номер. И не позвонил. Может, телефон у него тоже был разряжен. Может, сломан. Может, он вообще не записал мой контакт. А может… да какая разница. От этих «может» уже гудело в висках, как далёкий рой. Я не знала, что правильнее — набрать или забыть об этом раз и навсегда.