Книга Тень против света, страница 47 – Сира Грин

— С тобой всё в порядке? — его голос коснулся меня мягко, почти трепетно, как лёгкое дуновение тёплого ветра в холодный день. Он сделал шаг ближе, а я инстинктивно отступила — словно между нами пролегла невидимая черта, тонкая, но непреодолимая.

Надо взять себя в руки. Надо вспомнить, зачем я сюда пришла.

— У меня нет времени объяснять. Пойдём со мной, — сказала я резко, но в голосе, к моему собственному отвращению, дрогнула нота мольбы — слабая, предательская, которую я тут же возненавидела.

И он бы пошёл. На мгновение я ясно это почувствовала — он бы просто доверился, без вопросов, без сомнений.

Но, разумеется, судьба решила снова ткнуть мне в лицо своей ехидной ухмылкой. За спиной Идо появилась Ариэла. Она обвила его руками так собственнически, будто он был её вещью, её трофеем. Прижалась к нему всем телом — рыжая кошка, защищающая любимую игрушку от чужих лап. Глаза сверкнули ядовитой зеленью, острой, как осколки стекла.

— С какой стати он должен идти куда-то с тобой? — прошипела она, голос сочился презрением. — Что тебе вообще нужно?

Я даже не удостоила её полноценным взглядом. Она была всего лишь шумом — раздражающим, но несущественным. Главное — он. Он ключ ко всему, а я — ключ к его памяти. Этим я и воспользуюсь.

— Это касается твоей памяти, — слова сорвались тише, искреннее, чем я рассчитывала. — У нас очень мало времени.

Идо аккуратно, но твёрдо разжал её руки — словно извиняясь перед ней, но не отступая от решения. Сказал, что дело действительно важное. И без лишних вопросов последовал за мной.

Парень сел позади меня на мотоцикл, положил руки на талию так осторожно, будто боялся спугнуть или причинить боль. Всю дорогу до замка молчал. Ни единого вопроса. Ни одного упрёка. Ни слова. И за это молчание я была ему благодарна — глубокой, почти болезненной благодарностью, которую не смогла бы выразить вслух.

Ветер хлестал по лицу, вырывал слёзы из глаз, но я не сбавляла скорость. Мотоцикл ревел под нами, как живое существо, несущее нас сквозь ночь — к руинам, к правде, к тому, что мы оба боялись вспомнить. Его тепло за спиной ощущалось слишком отчётливо: руки, едва касающиеся, дыхание, ровное и спокойное. Это тепло жгло сильнее, чем любой огонь, потому что напоминало о том, чего никогда не было и, возможно, никогда не будет.

Я сжимала руль так сильно, что костяшки побелели. Впереди уже маячили очертания замка — серые, сломанные, но всё ещё упрямо стоящие под небом.

* * *

Я затормозила у каменного забора, за которым тянулись мрачные, поросшие плющом развалины замка. Мотоцикл замер с тихим рыком, а тишина вокруг легла тяжёлая, почти осязаемая — как перед грозой, когда воздух густеет от электричества.

Дальше всё случилось слишком быстро.

Идо снял шлем, замер, уставился на руины так, будто они окликнули его по имени — тихо, но настойчиво. В его глазах вспыхнуло то же странное, почти болезненное притяжение, которое накрыло меня час назад, когда я впервые увидела эти камни. Словно что-то внутри него узнало место и тут же отозвалось эхом забытой боли.

Он перелез через забор без колебаний — одним плавным, уверенным движением. Я последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Парень остановился у большого валуна, покрытого толстым слоем мха, подточенного временем и дождями. Коснулся пальцами камня — осторожно, почти благоговейно, словно боялся, что тот рассыплется под рукой. Я застыла позади, не позволяя себе сделать ни шага вперёд. Для меня прошли секунды. Для него — целая жизнь.