Книга Тень против света, страница 95 – Сира Грин

— Может, ты всё-таки начнёшь приносить пользу, а не язвить? — я бросила на него испепеляющий взгляд.

— Я и приношу. Ищу.

— Ты просто ходишь за мной хвостом!

— Ну да, — он невозмутимо пожал плечами, — но это не значит, что в процессе я не занимаюсь поисками.

Дом оказался неожиданно уютным. Обволакивающе тёплым. Живым. На кухне всё ещё витал едва уловимый аромат свежеприготовленной еды. Это не был показной лоск из журналов об интерьере — здесь чувствовался тот настоящий, обжитый уют, который рождается лишь там, где люди по-настоящему счастливы.

Мы поднялись на второй этаж.

Миновали несколько дверей. Одна из спален пустовала: безупречно заправленная постель, минимум личных вещей, стерильный порядок. Комната-призрак, замершая в ожидании хозяина, который так и не пришёл.

Зато вторая комната была её полной противоположностью.

Цветы на подоконниках тянулись к вечернему небу, книжные полки прогибались под тяжестью книг, стол был завален ворохом бумаг и поспешных заметок. Смятое одеяло на небрежно заправленной кровати хранило тепло сна. На тумбочке — россыпь фотографий в рамках: тот самый парень и она, улыбающаяся, задорная. Демон, нашедший свой рай.

Горло неприятно сдавило спазмом. Она действительно обрела здесь дом. И тихую гавань.

Внутри шевельнулась зависть — глупая, острая, колючая. Когда-то, я тоже грезила об этом: о надёжных стенах, о близком человеке рядом, о праве просто быть собой, не озираясь на тени.

Я резко, почти с вызовом, захлопнула дверь. Сейчас не время для призраков несбывшихся мечтаний, не время для сентиментальной жалости. Она — демон. Нарушительница баланса. А значит, я не могу оставить её здесь. Ведь так?.. Грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать.

Мы спустились обратно на первый этаж. Видимо, я слишком глубоко ушла в свои мысли, разглядывая чужую идиллию, потому что не сразу уловила звук открывающейся калитки. Хозяева вернулись.

Единственным убежищем, в которое мы успели нырнуть, оказалась кладовка под лестницей. Узкая, душная, пахнущая сухой пылью до першения в горле. Она была доверху забита коробками, старым тряпьём и тем бесполезным хламом, который берегут годами лишь потому, что выбросить не поднимается рука. Воздуха катастрофически не хватало — он застоялся тяжёлым, неподвижным пластом, пропитанным запахом нафталина и старого дерева.

— Прекрасный выбор, — едва слышно выдохнул Идо мне в самый затылок. Он с трудом втиснулся в тесное пространство, задев плечом стену и едва не обрушив пирамиду из ящиков.

Я без церемоний вжала его вглубь кладовки, буквально втискивая в груду коробок, чтобы освободить место для себя у самой двери. Моя ладонь легла на холодное дерево, а слух обострился до предела, ловя каждый шорох снаружи. Сердце билось ровно, но в висках пульсировало тяжёлое, тягучее ожидание.

Щелчок дверного замка прозвучал подобно выстрелу. Резко, отчётливо — словно кто-то намеренно проверял, насколько глубоко этот звук резонирует с моим внутренним напряжением. Входная дверь мягко поддалась, и в коридор вместе со сквозняком хлынули живые голоса. Тёплые, непринужденные, звенящие искренним смехом.

Они говорили о какой-то будничной ерунде: обсуждали погоду, перебрасывались случайными шутками, строили планы на грядущий вечер. Обычная, размеренная жизнь, в которую мы вторглись подобно безжалостным теням.