Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 146 – Ирэна Рэй

Робер уже был готов сказать всё это Марианне, но вновь ощутил на своей шее её обнявшие мягкие руки, почувствовал, как они, не размыкаясь, потянули его порывисто к себе, в дурманящую горячую бездну её прижавшихся полураскрытых губ, которые нежно скользили, вжимались в его губы. Признание на некоторое время пришлось отложить.

— Марианна, — сказал он, когда четверть часа спустя она с лёгким стоном упала на его грудь, и её волосы вновь отзывались душисто-цветочной сладостью. — Я хочу, чтобы ты была со мной.

— Я и так с тобой, — ответила она, приподняла голову и чарующе улыбнулась. — Налить вина?

Сияющие глаза оказались так близко, что он вновь едва не потерял голову.

— Марианна, нам нужно поговорить, — оставив её предложение без ответа, сказал Робер. — Я хочу большего. Чтобы ты была только моей. Я поговорю с бароном, пусть забирает всё, что у меня есть, и отпустит тебя.

Марианна переменилась в лице. Серьёзность вытеснила негу, стёрла полуулыбку.

— Хотите меня выкупить, — невесело усмехнулась Марианна, отстраняясь.

Невозможно было не обратить внимания на это намеренное разделительное «вы», на которое она вновь перешла, словно они были чужими друг другу.

— Зачем ты так? — укоризненно спросил Робер, садясь на постели. — Я люблю тебя. Мы поженимся, и не важно, кто и что подумает.

— Вы уже всё решили, — Марианна не спрашивала — утверждала. Признания и предложения Робера она будто не слышала. — Моё мнение вас не интересует.

— Прошу, давай поговорим, — ему хотелось взять её за руку, но он не осмелился.

— Я полагаю, вы сказали всё, что собирались, — холодно проговорила баронесса, отворачиваясь к прикроватному столику и зажигая свечи. Они вспыхивали одна за другой, наполняя спальню золотистым светом.

— Я не понимаю… — растерялся Робер.

— Уходите, — равнодушно бросила Марианна и подхватила со столика недопитый бокал.

— Если всё не всерьёз, тогда… зачем всё это было? Зачем ты позволила мне остаться в тот вечер?

— Зачем? — женщина повела обнажённым плечом и пригубила вина. — Вы мне приятны. Привлекательны, хороши в постели, щедры, насколько позволяют средства.

Робер отшвырнул покрывало и начал одеваться.

Как же глупо всё вышло! Влюбиться в женщину, для которой кружить голову таким, как он — всего лишь ремесло. Да, он может вызвать на дуэль любого, но какой в этом толк? Он не хочет обладать лишь телом, ему нужны чувства, но увы… они не взаимны.

Через три дня разлуки он едва не сдался, но случайная встреча с Мартином Тристрамом — заядлым игроком, и потому частым гостем у Капуль-Гизайлей, остановила Робера.

Тристрам, похваляясь своим вчерашним крупным выигрышем, будто между прочим упомянул, что Валме вновь в фаворе у прекрасной баронессы и вторую ночь остаётся в гостеприимном доме. Робер наступил на горло своей любви, смешавшейся со злостью и ревностью, и поехал к Риченде.

— Она меня не любит, — сказал Робер. — Сама призналась.

Риченда запрокинула голову и с нескрываемым сочувствием посмотрела на него. Высокий гребень выпал из её прически и укатился под стоящую рядом скамью, волосы свободно упали длинными густыми локонами поверх кружевного воротника, но девушка, казалось, не обратила на это внимания.

— Робер, мне очень жаль, — сказала Риченда с какой-то особой, проникновенно-тёплой интонацией, и от этой короткой фразы утешения и участия, произнесённой ею, на душе у Робера стало чуть светлее.