Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 103 – Анастасия Милованова

— Давай! Давай, девочка моя! — умоляю я, упорно следя за световыми вихрями. — У тебя все получится!

Ураган становится настолько мощным, что вырывает подгнившие деревья с корнем. Со стороны доносятся крики ужаса, кто-то даже пытается покинуть Питомник. Но сила ветра и сковывающей магии настолько огромна, что мы все замираем на месте.

А затем раздается грохот взрыва. Янтарное сияние наконец-то сплетается со световыми кольцами и ударяет в Обелиск. Его глянцевые грани вспыхивают сначала багровыми искрами, а затем, постепенно, начинают излучать родное всем проклятым драконом теплое сияние. Чужеродная, отравленная магия покидает башню, и вместе с тем уходит и чувство опустошения.

Но самое главное — Питомник оживает. Погибшие было растения снова набирают силу, расправляют хрустальные листья и сверкают так, что глаза режет.

Отовсюду раздаются крики ликования. Народ, буквально час назад готовый растерзать Миррали, заходится в приступе эйфории. Все обнимают друг друга, поздравляют так, будто это они одержали победу.

А я спешу к одиноко лежащей у подножья Обелиска фигурке. Фракисы облепили Миррали, из последних сил пытаясь поддержать хозяйку. А у меня сердце заходится в тревоге. Неужели я переоценил ее силу? Я же не…

Я же не убил ее собственными руками?!

От этой мысли все внутри холодеет и последние шаги я буквально лечу. Подхватываю принцессу и переворачиваю к себе лицом. Тихое дыхание поселяет в душе надежду, что она просто спит. Но бледное лицо и синяки под глазами пугают до вставших дыбом волос на затылке.

— Что с ней? — рядом возникает Дар.

— Не знаю, — огрызаюсь я, склоняясь над звездочкой ниже.

Прислушиваюсь к дыханию, сканирую тело на предмет каких-либо повреждений. Физически-то она цела, а вот магически? Бросив взгляд на ликующую толпу, убеждаюсь, что до нас нет никакого дела. Все упиваются разлившейся в воздухе энергией. Никто не обратит внимания, если я подключусь к каналам Миррали. Подпитаю её.

И едва я решаюсь на этот несколько сумасбродный и бросающий тень на принцессу поступок, как ее веки вздрагивают.

— Звездочка, — в облегчении выдыхаю я, с нежностью заглядывая в солнечные глаза. — Ты как?

Прежде чем ответить, она фокусирует на мне осоловелый взгляд. Переводит его на сгрудившихся рядом Дара, Айрис и Дерека. А потом задает самый странный вопрос:

— Я справилась?

— Боги, конечно, ты справилась! — со смехом отвечаю я, прижимая малышку к сердцу. — Мы тут чуть не поседели, а она переживает о том, справилась или нет!

— Я очень старалась, — слабо улыбается Миррали и предпринимает попытку сесть.

И в этот момент, громом среди ясного неба, доносятся громкие издевательские аплодисменты. Они перекрывают и восторженные крики, и мерный гул Обелиска. И я прекрасно понимаю, кто это так поздравляет нас с победой.

— Какое прекрасное зрелище, — змеиный голос Аммиталя взлетает под купол Питомника, моментально сея вокруг тишину.

Оглянувшись, нахожу фигуру императора. Я даже не удивляюсь, что он бросил абсолютно все, чтобы прибыть в столицу. Значит то, что происходит сейчас гораздо важнее защиты границ. Важнее страны.

Сталкиваюсь взглядом с Аммиталем. Его глаза стали еще более кровавыми, а кожа бледнее. С удивлением отмечаю, что император будто бы постарел, его волосы теперь не просто пепельные, а именно что седые. Но самым странным в его образе становится то, что он прячет руки в широких рукавах. Привычный для него жест, но сейчас он держит их сомкнутыми перед собой. Так, чтобы никто совершенно точно не увидел оголенных участков кожи.