Книга Низверженные боги, страница 40 – К. Н. Кроуфорд

— Ха, это такого ты о себе мнения?

Его темные ресницы взметнулись вверх, и он пристально посмотрел на меня своими золотистыми глазами.

— Да мне просто наплевать на все, кроме того, что делает меня счастливым. Мне плевать на суд Архонта, я вообще не верю, что он реален, поэтому я не боюсь его гнева. Я свободен от всех мнимых страхов. А ты в глубине души все еще боишься приговора Архонта, и страх перед его судом лишает тебя радости жизни.

Но он не более чем призрак. Он – миф, сказка, которую рассказывает нам Орден. И если ты будешь жить в страхе перед ним и перед тем, что значит обладать магией, это погасит твой огонь.

— Может, я просто постараюсь чаще улыбаться? Нам ни к чему заходить настолько далеко.

Он покачал головой.

— Скажи мне, о чем ты думаешь в первую очередь, когда думаешь о своей магии.

То был мой самый большой страх.

— Ты действительно хочешь знать?

— Да.

Я уставилась на него.

— Я боюсь, что не только случайно убью того, кого люблю, но и получу от этого удовольствие.

— Думаю, теперь я понимаю. – Между его бровями пролегла морщинка. – Ты боишься не гнева Архонта. Ты боишься, что в глубине души ты плохой человек.

Его слова словно ударили меня в грудь.

— А с чего мне думать, что это не так, если я действительно наслаждаюсь острыми ощущениями, которые получаю, убивая людей? Что, если это моя истинная суть, а все остальное – просто ложь?

— Потому что плохие люди вообще не беспокоятся об этом, Элоуэн. Настоящие безжалостные убийцы никогда не мучаются чувством вины, они никогда не сомневаются в себе. И они уж точно не берут на воспитание малолетних сирот. Так что это все твоя неуверенность в себе. Она мешает тебе жить вольно.

У меня перехватило дыхание.

— Когда я использую свою магию, это опасно и рискованно, а остановиться я не могу.

— Потому что ты продолжаешь пытаться избавиться от этого – ты наказываешь саму себя за это. Я хочу, чтобы ты была той Элоуэн, которой была когда-то и которая все еще там, под колючей броней, в которую ты облачилась. Я думаю, тебе нужно помочь вспомнить. Потому что под этим грузом вины я чувствую тебя настоящую, и ты внушаешь мне благоговейный трепет.

То, как он смотрел на меня, говоря все это, заставило мое сердце учащенно забиться.

Он приподнял мой подбородок, пристально глядя мне в глаза. Заглядывая в самую душу. Кончики его пальцев легко, как перышко, коснулись моих. Этого было достаточно, чтобы по моему телу пробежал жар и мои губы приоткрылись. Его золотистые глаза стали похожи на жаркое пламя. Вся сила его внимания была подобна солнечным лучам, падающим на мою кожу.

— Вспомни, какой ты была давным-давно. – Его пристальный взгляд скользил по моему телу, и когда он снова посмотрел мне в глаза, то смотрел так, будто мог расплавить сталь. Ему, наверное, приходилось прилагать немало усилий, чтобы скрыть свое истинное «я», когда он притворялся Магистром, – угли, тлеющие под холодным камнем.

Сад окутал туман, и я вдохнула соленый, влажный воздух. Мое дыхание участилось. Я закрыла глаза, и в моем сознании вспыхнуло воспоминание о том, как я нырнула в лесную речку жаркой летней ночью. Я вспомнила, что кто-то был со мной, кого я страстно желала. С кем же я была тогда? Желание разливалось по мне, жар сползал вниз…