Книга Измена. Свадьба волка, страница 70 – Алиса Князева

— Он точно в порядке?

— Пока нет, но будет.

Волчонок и правда выбивается из сил. Сражение со взрослым мужчиной даётся ему тяжело. В конце концов он просто замирает, глядя в никуда. Я глажу его по голове, спине, прочёсываю пальцами мягкую шерсть. Плакать хочется.

— Иди сюда, — Ровер обнимает меня и прижимает к груди, так что снова хочется плакать. — Всё будет хорошо. Он перенервничал, но он цел. Сейчас уснёт, обернётся назад во сне. Сегодня тебе не нужно спать со мной в одной постели. Сейчас немного посидим, и я отведу тебя к матери, переночуешь с ней и Каем.

— Мне страшно, — всхлипываю я, прижимаясь к нему.

— Я рядом. Никто вас не тронет.

Сердце ускоряется. Я чувствую, как сама нахожусь уже на грани истерики. Эта безумная ночь, вечер, не менее безумный день и постоянно меняющиеся обстоятельства сводят меня с ума. Будто истерика Кая впиталась в мои ладони. Начинаю дышать чаще, а потом срываюсь:

— Я не хочу покровителей! И уезжать не хочу! Я хочу, чтобы ты вернул волка! Снова стал невыносимым собой! Придумай, что-нибудь, Ровер! Я знаю, что ты можешь! Если твоя Луна сделала моего брата двуликим, заставила нас пожениться и сделал меня двуликой, значит и тебя она может сделать прежним! Я не… Я просто не могу!

Его глаза сужаются, а потом Ровер кладёт ладонь мне на затылок, притягивает к себе и целует.

Моя маленькая Эйлис. Продолжишь в том же духе, и наше общение перейдёт в горизонтальную плоскость прямо сейчас. Крышу рвёт оттого, как светятся глаза её внутренней волчицы. Даже потеряв зверя, я не потерял себя рядом с ней.

А как тянется? Отвечает на поцелуй с отчаянием, почти мольбой. Что я сделал с ней? Увёз из дома, швырнул на растерзание животным, саму сделал такой же.

Выпускаю из объятий, когда мы лёгкие уже горят без воздуха. Штаны стали тесными, от её вкуса, жара её кожи. Я лишился обоняния, но все прочие чувства будто заострились. Повалить в мешки с зерном, задрать юбки и присвоить.

Моя.

Ни один больше не решится. Мой запах впитается в её кожу, а тело запомнит меня и не знает никого кроме. Мне нравится эта мысль, — подогнать Эйлис под себя. Во всех смыслах. Научить, воспитать именно так, как нужно мне, тем более что сама она уже не видит для себя иных путей. Она моя и выбора у неё нет. Правильно делает, что не сопротивляется.

— А может я поспешил с заявлением, что ты сегодня не спишь в моей постели, — выдыхаю, сминая её губы большим пальцем.

— В спальне будто ураган прошёлся, — тихо шепчет она. — Там уже нет кровати…

— В этом замке все кровати мои. Выберем любую.

Поднимаюсь на ноги. Волчонок на одной руке, жена, которую едва держат ноги, на другой. Впрочем Эйлис быстро возвращает самоконтроль.

— Когда вернутся наши гости? — спрашивает она, прижимаясь к моему плечу.

— Слишком скоро, — морщусь. Хотел бы я вообще о них забыть. — То тебе не о чем беспокоиться. Я с ними разберусь.

— Они поймут, что ты… что твой волк спит?

— Не сразу. Поэтому тебе к ним спускаться нельзя. И от остальных держись подальше. Мои глаза должны гореть при виде тебя.

Эйлис кивает. Улыбается, маленькая, верит в это, но я всегда хорошо врал. На деле же проблем у меня предостаточно, ей не стоит о них знать.

Для начала, само собой, другие двуликие, которым только повод дай вырвать кому-нибудь трахею. Они же не просто так ринулись в лес за восточниками, на которых указал я и сказал «фас». Нет, они лишь притворяются людьми и если поймут, что сейчас я человек, то сам стану добычей.