Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 89 – Анна Леденцовская

Призраки родни Азрайта, у которых за последнее столетие не имелось столько контактов с миром живых, были довольны как никто. По велению Смерти они образовали обережный круг и, перешептываясь, с интересом наблюдали за происходящим. Только матушка некроманта, приглядываясь к Верочке, иногда чуть заметно поджимала губы, но ту покойная свекровь совершенно не пугала.

Главным были чувства, светившиеся в глазах Азрайта при взгляде на нее, и счастливая улыбка маленькой Хильденики.

Рыжий Амур опять занял место на детском рисунке, ожившем с его перемещением, и одна из кошачьих жизней солнечным зайчиком скользнула к девочке, застывшей в объятиях Мары. Некромант прижал к себе Веру, держащую нарисованного на листке кота. Сам зверь сейчас лежал у их ног, свернувшись в застеленной одеяльцем корзинке, словно спал.

В руке Смерти появился острый нож, зловеще блеснувший серебром, и на запястье Хиль, послушно протянувшей божественной Леди руку, появился кровоточащий тонкий надрез.

У Верочки ослабли колени, она с ужасом завороженно следила, как красные нити от малышки, словно усики ползучего растения, тянутся к бумажному листу в ее собственных руках и алыми кляксами пачкают рыжую шкурку нарисованного Амура.

Мара отпустила девочку, и Азрайт с Верой кинулись к Хильденике. Некромант подхватил дочку на руки, магией залечивая рану и словно ластиком стирая образовавшийся тонкий шрамик на запястье.

Рисунок со спеленатым кровавой сеткой котом Смерть забрала себе и щелчком пальцев выудила из тела прижавшейся к отцу девочки позаимствованную на время кошачью жизнь.

Все произошло одновременно. Божественная склонилась над безжизненным зверем, аккуратно растворяя в нем золотистый сгусток, а призрачный шаман-патриарх рывком подхватил за шкирку с листа бумаги нарисованного кота.

Рыжий протестующе завопил на подобное обращение волосатого неандертальца и забился в кровавой паутине, пытаясь выпустить когти и показать этому хаму в шкуре, где раки зимуют.

Пришел черед и самой Веры Дмитриевны играть свою партию. Достав припасенный горшочек со сваренной под руководством Мары мазью из сока дракоморфного Горыныча, она начала торопливо намазывать ей застывшее холодное тельце кота в корзинке, безжалостно пачкая и склеивая роскошный мех.

Когда емкость опустела, патриарх не церемонясь просто впечатал живого рисованного зверя в склизкую от зеленоватого густого крема тушку, которую сразу же, не боясь испачкаться, подхватила на руки Смерть.

Тонкие алые губы Мары поцеловали холодную пуговку носа, и котище, рвано вдохнув, задышал отрывисто и надсадно. Мазь и проступившие на ней кровеносными сосудами алые нити стремительно впитывались в Амура, вызывая у бедолаги болезненный, полный муки вой.

Смерть, шепча как молитву, читала над несчастным котом какую-то тарабарщину, почти касаясь губами его головы меж ушей.

Казалось, утробный, мучительно хриплый вой длился вечность. Потом зверь замолчал, обмяк и затих. Только по его шумному, со всхлипами дыханию и ходящим ходуном бокам, снова ставшим пушистыми, было ясно, что он жив и, кажется, все удалось.

Призраки зааплодировали. На слух это походило на шуршание осенней листвы или шелест песчинок в больших песочных часах.

— Наверное, стоит вернуться в дом и… — начал было некромант, когда за деревьями в парке внезапно грохотнуло и откуда-то издалека раздалось странное гудение и звон.