Книга Хозяйка таверны «Сердце дракона», страница 33 – Дарина Ромм

Без всякой задней мысли я подала ему дарственную – тут уж вообще придраться не к чему, все в полном порядке.

Это я думала, что в порядке, но не староста!

Прочитав документ, он бросил его на стол и поднялся с места. Ткнул в меня пальцем и рявкнул:

— Документ поддельный! Ты мошенница и отправляешься в тюрьму! Стража, арестовать ее!

От удивления я икнула и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Вы что, пьяны, староста Пуруш?! Идите и проспитесь, а потом приходите проверять документы!

Ой-ой, когда же я научусь сначала думать и взвешивать, а потом говорить! Ну, кто так решает вопросы с власть имущими, тем более такими как толстяк?! Сейчас вместо мирных переговоров получу арест и конфискацию таверны. А мне нельзя, здесь портал, дверь в мой родненький мир!

И, конечно, катастрофические последствия не заставили себя ждать…

После моих слов в зале наступила звенящая тишина. Лицо старосты начало менять цвет на бурый, глаза полыхнули жутковатым красным огнем.

— Ты что себе позволяешь, мерзавка! – сдавленно произнес он, оскаливая зубы. Неожиданно толстяк, казавшийся вялым и неповоротливым, сделал резкий выпад, схватил меня за локоть и дернул к себе. Мгновение, и я оказалась прижата спиной к его груди. Его огромная рука с дикой силой сдавила мне ребра, не позволяя вдохнуть, а в шею уперлось что-то острое.

— Никому не двигаться! Кто попытается помочь мошеннице, сам будет объявлен преступником! – проорал он с бешенством.

От его тела несло злобой, потом и еще чем-то омерзительным, тошнотворно-сладким. От этой вони, страха и нехватки кислорода меня замутило. Он с ума сошел, этот богомерзкий урод?! Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Я начала задыхаться, колени обмякли, и, если бы староста не стискивал меня так крепко, уже свалилась бы на пол. Еще что-то случилось с моим зрением: я не видела ничего вокруг, только побелевшего, напрягшегося Седрика напротив.

— Убери нож, Пуруш, – произнес он спокойно. Лицо у него было неподвижным, лишь в глазах, ставших медово-оранжевыми, бушевало что-то бешеное, яростное, совершенно дикое. Мужчина сделал шаг вперед и повторил:

— Убери оружие и отпусти девушку. Иначе клянусь, я вырву тебе глотку и кишки и скормлю их бродячим вивернам.

Дыхание держащего меня старосты резко потяжелело, стало шумным и хриплым, противно шевеля мне волосы на затылке.

— Девка пойдет в тюрьму, она оказала сопротивление властям! – просипел он и вдруг дернул рукой, прижимавшей к моей шее нож. Я вскрикнула от острой боли, а по коже потекла теплая струйка.

Староста ранил меня! Чувствуя муть в голове и желудке, я обмякла в его удушающих объятиях. Одновременно с моим криком яростно зарычал Седрик. Выхватил из ножен меч, шагнул к нам, и тут началось форменное безумие.

Пространство таверны содрогнулось, раздался оглушительный взрыв и во все стороны полетели искрящие, трескучие огненные шары. Один из них понесся прямиком в мою сторону. Я в ужасе вскрикнула, а шар просвистел над макушкой и с размаху врезался в лицо старосте. Нож у моей шеи исчез, и по таверне пронесся дикий рев смертельно раненного носорога.

Староста, продолжая реветь, выпустил меня и схватился за лицо. Колени у меня тут же подогнулись, и я бы свалилась на пол, но попала в мужские объятия.