Книга Дневник злодейки, страница 60 – Елена Паленова

— С чего вы взяли, что он к этому нападению причастен? ― недоверчиво осведомилась я.

— А я, милая, очень хорошо умею информацию добывать. Факультет журналистики с красным дипломом окончила. Хотела на следователя пойти учиться, но здоровье не позволило. Да и так неплохо. Связей полезных много, двери нужные всегда открыты, границы дозволенного вижу хорошо. Всё, что лично мне нужно знать, выясняю без усилий.

— То есть вы каким-то образом узнали, что я сюда приеду сегодня, да?

— Я живу в десяти минутах ходьбы отсюда. Окна прямо на кладбище выходят. У тебя здесь из родни не похоронен никто, а на днях ты профессора навещала. Одно с другим сложить труда не составило, когда мне сообщили, что тебя на кладбище понесло.

— При такой осведомлённости что ж вы до сих пор Туманова-старшего за решётку не упекли?

— А не место ему там, ― прозвучало в ответ. ― Его место вот здесь, рядом с моей сестрёнкой. Я в справедливость людскую давно уж верить перестала, но в другую пока ещё верю. Дианка перед смертью сказала, что с собой его на тот свет заберёт. Если б ведьма не вмешалась, всё бы уж давно на своих местах было.

— А о проклятии вы только в общих чертах знаете или…

— Или. Это не проклятие даже, а обещание. Просто с чужой помощью оно не по тому пути пошло, но теперь всё так, как и должно быть. Не суетись больше, не забивай себе этим голову и береги своего сына. Он родится спасением для Руслана и возмездием для Геннадия.

— Как это?

— А вот так. Не буду объяснять. Магию не пощупаешь, на камеру не зафиксируешь и никак не проверишь. Верить приходится в то, что от знающих людей слышишь, но и в их знаниях тоже удостовериться невозможно. Тут уж только выбирать приходится между верой и неверием, а тебе столько уже за это время противоречивых сведений дали, что впору с ума сойти. Просто знай, что решение ты приняла верное, несмотря на дурные советы. Если б оступилась, я бы раньше подсказала тебе, что не надо слушать тех, кто за знатоков себя считает. Всё у вас хорошо будет, только потерпеть надо ещё немного. После грозы и солнышко будет, и радуга, и счастье. А теперь иди отсюда. Не надо в твоём положении да ещё и в такую сырость по кладбищам шастать.

— С Русланом точно всё в порядке? ― подозрительно сощурилась я.

— В порядке, ― понимающе улыбнулась она. ― Он свои проблемы сам решит, не маленький. Ну и я помогу слегка.

— Он же сын вашего врага.

— Ну и что? Все детки рождаются на этот свет с чистой душой, не запятнанной грехами своих отцов. И на всякое зло есть своя доля добра. Хорошие вы оба. Глупые, правда, доверчивые и ведомые, но это оттого, что молодые ещё.

— Хорошие… ― произнесла я со вздохом. ― Вы же понимаете, что я теперь о Геннадии Васильевиче плохо думать буду, а это ему боком выйдет.

— Да и пусть выйдет, жалко что ли? ― беззаботно пожала она плечами. ― Он и так на этом свете задержался. Иди уже. Нос вон синеть начал, а тебе нельзя простуду.

— Может, вы мне хоть телефон свой оставите?

— Зачем? Я в вашей жизни просто прохожая. Если споткнёшься, а кто-то за локоть придержит, тоже телефон спрашивать будешь? Иди, не мёрзни. Береги себя и малыша. Если нужно будет, ещё встретимся.

Не знаю, почему, но мне после этого разговора так легко и спокойно стало, словно я обещание грядущего счастья от высших сил услышала. Вроде бы и причин для тревог только больше стало, но сами тревоги при этом не появились. Наверное, мне просто не хватало моральной поддержки. Я ведь даже имя своей новой знакомой не спросила. И не извинилась за то, что её «обычных журналистов» слегка покалечила. И неловко, с одной стороны, а с другой ― ну и что? Значит, это не имело значения. Такое настроение было хорошее, что даже захотелось проведать родителей, но вместо этого я поехала в свой магазин и поделилась новостями не с теми, кто близок мне по крови, а со своими зелёными любимцами. Цветы не скажут, что у меня нет причин радоваться. Никому не раскроют мои тайны. Не упрекнут в наивности или чём-то ещё. Они слушают молча, не спорят и не умничают. Верещит только Кеша, но он ведь и не цветочек. Он ― голодная птичка, которую злая хозяйка закрыла в магазине, забыв насыпать побольше еды.