Книга Брачный договор с проклятиями, страница 14 – Милена Завойчинская

Да, я его троллила. Но в свое оправдание скажу, что, когда его работы были удачными, хвалила я искренне, замечая все неожиданные решения и достоинства кадра.

Ночью начинался второй акт нашего цирка. Мы ложились в огромную кровать, каждый на свой край, закутанные в пледы, как в коконы. Первую пару ночей попытки заснуть прошли в напряженном молчании. Потом Иван начал войну.

Он громко дышал. Не просто громко, а с присвистом и разными помехами, словно ненастроенное радио. Я терпела два дня, на третий не выдержала.

— Ты специально, что ли? Дыши тише!

— Я сплю! – отвечал он невинным голосом. – А ты храпишь, между прочим.

— Я не храплю!

— Ага, конечно. Как трактор. Мне уже соседи по вилле стучат.

Это была ложь, вилла стояла особняком. Но я ему поверила в той части, что храплю. Мало ли? Кто знает, что происходит с людьми, которые целый день сидят в воде в облике лягушки. Вдруг и правда? Проверить я это пока никак не могу. Если только включать диктофон рядом с кроватью. Но всю ночь я пролежала без сна, пытаясь контролировать свое дыхание.

Утром я отомстила. Я случайно перепутала его дорогой отличный кофе с дешевым растворимым порошком. Дрянь редкостная, не знаю, что он тут делал. Лицо, которое Иван скорчил, отхлебнув свой утренний эспрессо, стоило того.

Он в отместку начал разбрасывать носки. Везде. Я споткнулась об один из них, когда ночью шла в туалет, и чуть не свернула себе шею. А футболки и майки на всех поверхностях.

— Собирай свое барахло! – требовала я.

— Это не барахло, это элемент дизайна! – парировал он. – Создает атмосферу обжитости.

Самое нелепое в этом было то, что ходили мы оба босиком. Жарища же, Азия, сланцы на босу ногу – ежедневная обувь. Ну или совсем без обуви. Кеды надевали только во время поездок на байке в целях безопасности. Хотя местные и этим не утруждались. А футболки он надевал, только если ехал куда-то, а на вилле ходил с обнаженным торсом.

Мы с Иваном спорили из-за всего. Кстати, я его упорно называла полным именем, не Ваня, а именно Иван. Держала дистанцию. И он также обращался ко мне – Василина. И добавлял эпитеты и прилагательные. От Василина Прекрасная, до Василина Ужасная, Василина Зеленая, Василина Пупырчатая, Василина Троллевидная. Я сначала злилась, потом стала добавлять и к его имени приставки – Иван-царевич, Иван-дурак, Иван-Султан, Иван-Барабан…

В общем, мы отрывались.

И цапались. Из-за громкости музыки и ее выбора. Я предпочитала классику, а он тяжелый рок. Из-за того, кто последним брал пульт от телевизора. Хотя вообще не знаю, зачем он нам, если у обоих ноутбуки и гаджеты. Из-за температуры кондиционера.

— Кто устроил Антарктиду? Тут хоть мясо замораживать! Холодно же!

— А мне жарко! Не трогай пульт! Ты вообще холоднокровная амфибия, тебе должно быть комфортно при любой температуре.

— Ты совсем, что ли? Сейчас же я человек!

Но понемногу, сквозь эту завесу нашей взаимной неприязни, начали проступать первые проблески чего-то иного.

Я заметила, как он борется со своим проклятием. Однажды его ноутбук, на котором он вел все свои блоги и проекты, просто отказался включаться.

Я бы орала в истерике и бегала по потолку, но Иван не стал рвать на себе волосы. Он спокойно и привычно взял отвертку, разобрал его и, используя телекинез, чтобы удерживать мельчайшие детали на весу, починил за полчаса. Потом переустановил что-то. Я наблюдала за этим, притаившись за дверью, и была впечатлена. Это было не просто умение – это было настоящее мастерство, соединенное с железной волей. И терпением, что уж там. Таких мелочей было много. Что-то ломалось – он чинил. Разбивалось – он склеивал. Пачкалось – он стирал. Рвалось – он самостоятельно зашивал.