Книга Сокровище дархана, страница 105 – Марианна Красовская

Ну, пусть Ингвар решает, на то он и мужчина.

Ингвар и решил: вечером, когда войско на ночлег встало, пришел к Ситаре и с некоторой тревогой уточнил:

— Князь Бурый свадьбу играть желает в Бергороде. И дочь замуж отдаст, и нас с тобою поженит по их обычаям. Что скажешь, любимая?

— А сам как думаешь? — пряча восторг, спросила Ситара.

— Я ведь в Лисгороде рожден. Для меня моревские обряды не чужие. А тебя я хоть давно, с нашей первой встречи, своей женою считаю, но перед людьми готов клятвы принести.

— Я согласна, — просто ответила принцесса.

Лицо Ингвара засветилось от счастья.

— Только не обессудь: нам теперь в одном шатре ночевать не положено. Ты с женщинами спать будешь, а я — с воинами.

— Вот это грустно, — вздохнула Ситара. — Но мы справимся, верно?

Как будто у них был выбор! Ольг Бурый, замысливший огромный пир, все равно бы настоял на своем. Но уговаривать никого не пришлось, влюбленные готовы были пожениться хоть в чистом поле.

А у Ингвара был еще один долг, который терзал его душу. Среди трехтысячного войска он не без труда отыскал Асахана, который старательно его избегал, и извинился перед ним.

— Предки простят, — угрюмо ответил побратим.

— Ты что дальше делать будешь? С нами домой поедешь?

— Нет. Хочу по моревским лесам побродить. Говорят, тут древний волхв есть, Зимогором зовут. Силы у него немерено. Хочу к нему в ученики проситься.

— Что же, тебе не раз говорили, что учиться нужно. Желаю найти наставника по сердцу.

— Спасибо, принимаю.

Юноши крепко обнялись. Они все же любили друг друга как братья. Асахан хоть и таил еще обиду, но он был отходчив. Не пройдет и пары недель, как он забудет обо всем и сложит новую песню про лиса и дракона.

Хозяйка княжеского терема была слишком молода для матери пятнадцатилетнего сына. Марика была настоящей красавицей: статной, полногрудой, румяной и ясноглазой. Впервые в жизни миниатюрная Ситара ощутила себя заморышем. Рядом с крепкими и высокими моревскими женщинами она смотрелась что воробышек среди белых голубей.

Особенно засмущалась дарханайка в бане, куда ее отвели сразу же по приезде. И Варька, и Марика, и прислужницы, что помогали им искупаться, — все были выше Ситары на голову и обладали куда более роскошными выпуклостями. Среди угурок девушка ощущала себя красавицей. Здесь же — сущим ребенком.

— Кожа да кости, — прокомментировала с жалостью Варька. — Подержаться не за что. Матушка, а она ребенка-то выносить сможет?

Марика тут же хлестнула падчерицу полотенцем и сердито фыркнула:

— Ничего ты, глупая, в красоте не смыслишь! Красота — она разная бывает. Что тебе больше нравится — дуб или яблонька? А и то и другое — деревья.

— Так на одном желуди, а на другом яблоки! — задорно отвечала потная и красная Варька, утирая лоб. — Глупо сравнивать!

— Ну и ладно, тогда ты — репка, а Ситара — морква, — засмеялась Марика. — Не сомлеешь, принцесса? Может, выпустить жар?

— Совсем как дома, — блаженно выдохнула разомлевшая Ситара, которой две девки мыли густые длинные волосы. Она к влажной жаре была привычная.

— А про детей Варька верно спросила. Матушки ведь у тебя нет? — завела неловкий разговор Марика. — Знаешь ли, как детки получаются?

Ситара замялась. Она не только прекрасно знала, но вполне могла уже быть беременной. Они с Ингваром друг друга любили жарко и неустанно. А вот Варька, похоже, со своим женихом только лобзалась. Но что ответить Марике?