Книга Сокровище дархана, страница 61 – Марианна Красовская

— Ладно, предки так предки. Варвара, теперь ты и мне сестра тоже, ведь мы с Сахи братались уже давно. Скажите мне, почему вы не разнесли весь этот постоялый двор и не забрали наше золото обратно?

— Мы пробовали, — пробормотала Варька, трогая разбитую губу. — Их много, у них мечи.

— И палки, — добавил Сахи, потирая плечо. — Дерутся как шулмусы[1]. А мы безоружные.

— Вас выкинули из корчмы? — понимающе кивнул Ингвар. — И даже не покалечили?

— Ну да. Не то пожалели, не то побрезговали, — вздохнул кох. — Я не в обиде. Подорожная обошлась нам недешево, но свою голову я оцениваю дороже.

Ингвар кивнул. Часть денег осталась у него, так что голод им не грозил. А спесь с «великого шамана» сбили ловко. Можно надеяться, что урок он усвоил. Время для магии — когда ты за спиной воина. А если на тебя нападают десять вооруженных мужиков, пусть даже не слишком сноровистых, а у тебя руки пустые — лучше бежать, а не геройствовать зазря.

Варвара молча смотрела в землю. Она-то вообще сунулась напрасно. Но два или три носа успела своротить — лишь потому, что «белобрысую бабу» всерьез не приняли.

Были они с Сахи грязные по уши. Вот это больше всего обидно. Их бесцеремонно вышвырнули из трактира прямо в какую-то лужу, а сменной одежды теперь у путников не было. И если Асахан может еще переодеться в сорочку и штаны побратима, то Варьке надобно где-то постирать и свой наряд высушить. И волосы бы вымыть… Глупо как вышло, стыдоба! Отец узнает — всю жизнь припоминать будет. Лучше б не узнал, конечно.

Да и с Сахи вышло неправильно. Отец ведь что наказывал: первый сын Великого хана — тебе ровня. Присмотрись, авось и слюбитесь. В Кох, конечно, не отпущу, но здесь ему место найдется. Вот возьму Волчий Посад… Молодой князь там уж больно мерзкий. Слухи про него недобрые ходят, да люди жалуются, бегут с тех земель. А если люди бегут, то недолго осталось юнцу княжить. Волчий Посад с бергородскими землями граничит, можно их и объединить. А наместником кого поставить, не Варьку же? Братец пока не дорос, мал еще. Вот Варькиному мужу вотчину отделить — самое милое дело. Так что, доченька, не упускай своего счастья. Благословляю тебя на подвиги ратные, все равно с тобой совладать не умею. И люблю больше жизни, и прибить дюже хочется.

Матушка, а вернее, мачеха, за такие слова батюшку бы ухватом огрела или поленом в лоб зарядила. Не позволила бы никогда девку с двумя молодцами отпустить. Даже и зная, что Ингвар — юноша серьезный и надежный. Негоже это… Но вышло как вышло. Не думала даже, а стала не невестой, а сестрицею. Отец расстроится, пожалуй. Не бывать Асахану наместником Волчьего Посада, пусть в степи саблею машет. Впрочем, и Варьке такого счастья не надобно. Не хочет она княжить, слишком ленива для того. Это ведь чуть свет подниматься, домочадцами командовать, гостей принимать, в суде заседать. А самое жуткое — казни вершить. Как ведь теперь заведено: женщин нынче к женщине ведут, а то и мужики к ней на судилище просятся. Думают, поди, что баба — жалостливая, ее можно умолить о милости. Зря они так, князь Бурый куда как снисходительнее к людским порокам. Он по доброте судит, а Марика — по справедливости. Княгиня и наказание назначает, и сама следит за тем, чтобы все исполнено было.