Книга Жена в подарок от Бывшей, страница 84 – Наталья Шевцова

То, что, на её счастье, так и не смогла вспомнить Милдред, на его несчастье, второй день безуспешно пытался забыть Микаэль.

Мужчина снова и снова гнал от себя непрошенные, беспардонно и навязчиво лезшие в голову картины его брачной ночи.

Могущественный семисотлетний вампир ещё мог допустить то, что рыцарь в нём не смог устоять перед умоляющим взором прекрасных голубых глаз его дамы сердца. И потому, он, поддавшись моменту, умопомрачительному по своей восхитительной непосредственности — стоя у алтаря, все-таки принёс брачные обеты.

В конце концов, объяснял он себе, эта Лас-Веговская церемония бракосочетания не несла в себе никакого истинного священнодействия, а просто являлась до неприличия карикатурным его подобием.

Поэтому-то сам брак, точнее принесение им брачных обетов и обмен кольцами, Микаэль мог объяснить тем, что не считал данные события значительными или необратимыми. Ведь и действительно невелика проблема: ну поженились ночью, а утром — также быстро бы и развелись.

И именно так бы и было, если бы не… Мужчина тяжело вздохнул.

Да уж неувязочка вышла.

И всё же гораздо больше его мучила другая проблема. Сколько он не пытался, он так и не смог объяснить своему чувству моральной ответственности, как так получилось, что он могущественнейший из вампиров уступил уговорам и поцелуям обычной смертной женщины и тем самым, придал законную силу тому, что, якобы, считал всего лишь пародийным брачным действом.

Несмотря на то, что Сторм старался жить в ногу со временем, он всё же был человеком средневековой эпохи. Эпохи, в которую к брачным узам ещё относились очень серьёзно. И столь же серьёзно — к брачному ложу.

Да, он был под влиянием заклятия истинной любви, но он мог сдержаться. Он точно знал, что мог. Люк прав, он и на самом деле слишком древний и могущественный маг, чтобы кто-то мог заставить его, поступить вопреки собственной воли.

Он мог сдержаться. И мог отказать Милдред. Но не захотел. Он мог поступить как порядочный мужчина. Как рыцарь. А поступил как похотливая скотина. Он воспользовался представившейся ему возможностью. Он убедил себя в том, что Милдред ведьма и чем-то его опоила, и воспользовался представившейся ему возможностью.

'Я — мерзавец, — думал Микаэль в приступе презрения к самому себе. — В глубине души, я ведь прекрасно знал, что Милдред не способна на то, в чём я её подозревал. Я всегда знал, что Милдред — особенная. Необыкновенная. Единственная в своём роде. И потому НЕПРИКОСНОВЕННАЯ. Да, я не имел права прикасаться к ней позапрошлой ночью! И, да, я мерзавец! И всё же я пытался её остановить, — вспомнил он. — Не очень успешно и только в самом начале, но всё же пытался…

Он точно помнил, что когда Милдред, прильнув к нему в поцелуе, каким-то образом изловчилась повалить его на постель, он попытался протестовать. Но затем передумал и решил, что вполне контролирует ситуацию и что всегда успеет остановить свою сверхинициативную молодую жену потом. В данный же момент ранить хрупкое девичье сердечко отказом — было, как минимум, негалантно и неделикатно, а, как максимум, просто жестоко. К его чести стоит отметить, что какое-то время, он действительно следил за тем, чтобы невинные шалости новоиспеченной супруги не переходили установленных им границ.