Книга Жена вместо Приговора, страница 46 – Наталья Шевцова

— Ну что за молодежь пошла! Нет, чтоб самому додуматься достопочтенной фаере руку предложить…

— Да-да, конечно! — растерянно-сконфуженно закивал молодой дракон, тут же протянув почтенного возраста фаере руку.

— И мне! И мне! И мне! — мгновенно вырос лес пухлых рук, поскольку тётушки тянули к Сигмару сразу по две руки.

Ни дать, ни взять — этакие три великовозрастных карапуза, просящиеся к папе на ручки.

Сигмар, который только что с огромным трудом, но всё-таки поднял с пола первого карапуза, прикинув на глаз совокупную массу остальных — не просто растерялся, а сразу конкретно пригорюнился.

В нем боролись галантность и инстинкт самосохранения. И пока, к большому сожалению его поясницы, выигрывала галантность.

Тяжело вздохнув, молодой дракон, в очередной раз помянул злым, тихим матом деда и его друга канцлера, надевших на него антимагический браслет, и направился к самому мелкому из карапузов, который по счастливому стечению обстоятельств находился к нему ближе всего.

«Ну хоть в чём-то мне улыбнулась удача», — грустно подумал Сигмар, иронизируя над этой свалившийся в прямом смысле слова к его ногам удачей, протягивая Эвномии руки.

Благодарно-нежно улыбнувшись и кокетливо стрельнув глазками, та вложила обе пухлые ладошки в ладони галантного рыцаря, полностью и целиком вручая себя его заботам, о чём ему сообщили её широко распахнутые лучащиеся доверием глаза. Галантному рыцарю — ничего другого не оставалось, кроме как с вымученно-счастливой улыбкой принять заботу на себя. А именно: помолившись всем известным ему драконьим богам да поднатужившись, потянуть упавшую к его ногам удачу на себя.

Услышав, как что-то то ли хрустнуло, то ли скрипнуло, причём сразу два раза, галантный рыцарь даже не удивился. Более того, он ожидал этого! Правда, не так скоро. В том смысле, что он надеялся хотя бы одну ещё фаерину поставить на ноги, прежде чем сам он ляжет.

Впрочем, расстроиться по поводу несвоевременно хрустнувшего позвонка он не успел, потому как уже в следующее мгновение с облегчением осознал, что то ли скрип, то ли хруст издала не его спина, а две почти одновременно открытые двери спален. В проёме которых почти одновременно появились только что проснувшийся Колин и принявший душ, надушенный и одетый с иголочки Адмар.

Два всё ещё сидящих на полу карапуза, проигнорировав зевающего Колина, тут же потянули ручки к Адмару.

Ага! Удача она такая, если к кому-то одному поворачивается лицом, то к кому-то другому — тылом.

'Боже, какой мужчина, я хочу от него сына! Или дочку! — пожирая глазами седовласого красавца дракона, думали Агнесса и Левкофея. Что касается, Эвномии, то она хотела не только сына и дочку, но и ещё, чтобы последние пару минут открутили назад и она, как и сёстры, тоже всё ещё сидела на полу.

Оказавшись под перекрестным огнем удушающее жарких взглядов сразу трех дев, видящих в нём отца своих детей, никогда и ничего не боявшийся великий воин, ветеран бесчисленных драконьих сражений, впервые в своей жизни не просто растерялся, а в полном смысле слова испугался. Испугался так, что ноги его в буквальном смысле вросли в пол. Бесстрашный и отважный воин никогда и никому бы в этом не признался, но только поистине сумасшедшее усилие воли заставило его сделать шаг вперед, а не назад. И то только лишь потому, что он вовремя вспомнил о том, что своим женихом Владычица объявит его, а не Сигмара. Ну а пока суть да дело, он уж как-нибудь придумает, как ему, оставшись неокольцованным, уйти из этого замка живым. Не то, чтобы старый дракон был против брака как института, просто он был однолюбом. И свою единственную любовь он уже встретил. И, к сожалению, уже потерял. Его красавица жена умерла при родах, дав жизнь их единственному сыну, отцу Сигмара.