Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 85 – Ольга ХЕ

— Серия ноль — контроль, — объявила Ина. — Мешает машина.

Механический мешатель сделал своё — чётко, ровно. «Стрекоза» показала: «корреляция с профилем N1 — 0,31; N2 — 0,29; фазовый шум — 0,42». База.

— Серия один — оператор «нейтраль», — сказала Ина. — Параметры на экран.

На экране вспыхнули числа: у меня — пульс 76, дыхание 10/мин, микродрожь — 0,22. Я работала молча, метроном давал ритм. Капля в чашу — «стрекоза» пела. На экране — «корреляция с профилем N1 — 0,48; шум — 0,34; “импринт” оператора — 0,18». Это было выше контроля, но без «вау».

— Та же серия — оператор «напряжение», — сказала Ина, и «кружок Пруффа» почти синхронно улыбнулся.

Мне сунули задачу Штрупа, Инa вдруг задала вопрос, как нож:

— Сколько вы спали сегодня, мадемуазель фон Эльбринг? И правда ли, что вашу лавку крушили, а вы отказались от убежища?

Пульс — 92, дыхание — 14. «Виброметр» показал зубцы. Я мешала — ровно — как умела — но «стрекоза» не жалеет.

— Корреляция с N1 — 0,27; шум — 0,55; «импринт» — 0,57.

Зал выдохнул: цифры говорили сами. «Пруфф» хотел сказать «регресс к среднему», но это не было средним — это было падение.

— Протокол «заземления», — сказала Ина. — Две минуты. Молча.

Досчитать до восьми проще, чем дожить до рассвета. Я поставила ладони на столешницу, выровняла позвоночник, позволила коленям «войти в пол». Вдох — четыре, задержка — семь, выдох — восемь. Метроном — 60. Кривые на экране ползли вниз: пульс — 72… 68, дыхание — 9, микродрожь — 0,10.

— Та же формула, — сказала Ина.

Я сделала — то же. На экране — «корреляция с N1 — 0,72; шум — 0,28; “импринт” — 0,21».

В зале было слышно, как кто-то поставил перо. Это был Кранц.

— «Направленное внимание», — добавила Ина. — Визуализация целевого — без слов.

Я не «думала о человеке». Я держала «рисунок N1»: ясность, фокус, без нервной волны. «Стрекоза»: «корреляция — 0,76; шум — 0,27; “импринт” — 0,20». Разница с «нейтралью» — ощутима, без «перетяжки» на меня.

— Второй профиль — «Покой/Ночь», — коротко Ина. — И — другой оператор.

Ганс Леманн шагнул к столу как к шибельной. «Кольцо Ренна» на палец; у него пульс был 88 — высокий для «нейтрали», дыхание — 12, микродрожь — 0,25. Он презрительно скосил глаза на метроном, но послушался.

В «нейтрали» у него вышло хуже базы: «корреляция с N2 — 0,35; шум — 0,39; “импринт” — 0,31».

— «Напряжение» — ему не пришлось индуцировать: достаточно было моей фразы «пожалуйста, сделайте, как умеете», — и он «дернул» плечом. «Корреляция — 0,26; “импринт” — 0,49».

— Протокол «заземления», — сказала Ина ровно. — Две минуты. Никаких «обид».

Ганс стиснул зубы, но делал. На экране его пульс упал до 74, дыхание — до 9, микродрожь — до 0,12. Мешал — экономно, жёстко. «Стрекоза»: «корреляция с N2 — 0,63; шум — 0,31; “импринт” — 0,22».

В первом ряду кто-то негромко сказал «чёрт».

— И, — добавила Ина, — повторамость. То же через пятнадцать минут — тем же оператором. Мы смотрим не «попало/не попало», а «держится/не держится».

Повтор у меня дал «0,70» и «0,75» соответственно; у Ганса — «0,61». Разброс — в пределах протокола. Механика снова дала «0,30».

— Вопросы, — разрешила Ина, и зал шевельнулся.

Первым пальнул Пруфф:

— Достоверность? П‑значения — не «танцы»? Не подгоняете ли вы фазы «под красивую картинку»?