Книга Солнце Сантьерры, страница 88 – Рута Даниярова

— Голоса глав других поселений разделились поровну. Квинта и Терция не хотят вмешиваться. Но сегодня решили впервые обратиться к главе Сексты. Сейчас я разговаривал с Луисом Домингесом, главой Сексты. Он бывший заключенный, человек очень жесткий, насколько мне известно. У них за последние полгода пропало несколько человек. Луис тоже хочет нас поддержать. Нам нужно немного подождать.

— Коннор, ты видел когда-нибудь этого Домингеса? Ты ведь работал на Сером континенте? — спросил Эван.

Хоган усмехнулся и показал пальцем на белый шрам на левой щеке.

— Это от его ножа. Несколько заключенных напали тогда на охранника, отобрали бластер. Я сумел разоружить их и договориться. Никто не пострадал, хотя сначала их всех хотели просто уничтожить. Заключенным добавили по несколько лет, охранника перевели работать в другое место. А теперь, выходит, Домингес стал главным на Сексте. Будем ждать.

Время текло медленно. Наоми уснула, Элизабет то сидела возле нее, то выходила в холл, где находились мы с Эваном.

Она заметно нервничала.

Прошло часа два, когда Хоган снова посмотрел на свой браслет. На этот раз он не отошел от нас, а сделал так, чтобы слышали мы все.

— Хоган, это Ровер, глава Примы. Рядом со мной глава Терции и Луис Домингес из Сексты. Мы хотим, чтобы сейчас вы открыли дверь в бункер и впустили врача, который возьмет у вас кровь. Если все нормально, вы выйдете отсюда. Если нет, мы задействуем третий протокол.

— Я хочу сам поговорить с Домингесом, — сказал Хоган.

Спустя несколько секунд из браслета Хогана раздался хриплый мужской голос.

— Чего ты хотел, Коннор?

— Луис, где ты сейчас?

— Возле входа в вашу гребаную больницу. Рядом со мной главы Терции и Примы. Видишь, какая я теперь важная шишка. Прилетел в собственной капсуле с собственными охранниками.

— А где Йенсен? — спросил Коннор.

— Видишь ли, с Йенсеном возникли кое-какие разногласия. Но теперь они улажены.

— Каким образом? — голос Хогана был напряженным.

— Знаешь, давным-давно кто-то из великих говорил: «Нет человека, нет проблемы». Уж извини, не знаю кто, в школе мало проучился. Короче говоря, Йенсена больше нет. Совсем нет. Ему не очень понравилось, когда он увидел меня и моих ребят. Он схватился сразу за бластер, уже некогда было разговаривать. Послушай, Коннор, ты хороший мужик, и я помню, что тебе сильно обязан. Поэтому я сейчас здесь. У нас в Сексте несколько человек пропало за последний год, и мне тоже хотелось бы знать, что здесь происходит.

— Спасибо, Луис, — сказал Хоган.

— Сейчас к вам зайдет врач, чтобы взять у всех анализы, и ты его впустишь. А потом уже по обстоятельствам будем смотреть, — Домингес сильно закашлялся.

— Хорошо, — ответил Коннор. Он подошел к мониторам, и все мы увидели, как к главному входу в больницу приближается невысокая фигура в защитном костюме. В руке у человека была большая сумка. Хоган разблокировал люк, ведущий в наше убежище, и человек стал спускаться по ступенькам. Войдя внутрь, он снял свой защитный шлем, и я увидела, что это женщина лет пятидесяти. Я внимательно всматривалась в нее — наверно, от этой женщины зависела сейчас наша судьба. Ее седые волосы были коротко пострижены, бледные губы сжаты, в уголках серых глаз залегла сеточка морщинок.

— Я доктор Левски, — сказала она, осматриваясь по сторонам.