Книга Невеста для пилигрима, страница 83 – Рута Даниярова

Виола наклонилась над клумбой с синими цветами, выпалывая мелкие травинки.

— Это фиалки, — сказала она. — Любимые цветы моей матери.

Равьер ругал себя, не зная, как поддержать беседу.

— Господин Амьер, я хочу извиниться перед вами. Я не должна была так вести себя, когда…когда увидела вас впервые. Тем более, я ведь и сама… — девушка замялась, подбирая слова, но он понял, что она хочет сказать.

— Госпожа Виола, вам не нужно просить прощения за то, что вы испугались, — мягко сказал он. — Когда я увидел себя в зеркале, то просто разбил его…

— Я рад, что зрение вернулось к вам, — добавил Равьер. — Это похоже на чудо, а ведь мы даже не побывали в Серебряном храме.

Они оба замолчали, но вдруг увидели, как во двор въезжает повозка, запряженная крепкой лошадью чалой масти. Телега была доверху загружена мешками.

— Эгерт, ты дома? Я привез к тебе зерно перемолоть, — крикнул крестьянин, правивший повозкой. — У тебя гости, что ли? И забор, вижу, новый, — он с любопытством разглядывал незнакомцев.

— Вот, Харвин, они сбежали, говорят, от пиратов, вчера появились. Плыли в Серебряный храм поклониться нашей богине, — отозвался мельник.

Работник Том принялся сгружать мешки и таскать их в амбар, Сторд решил помочь парню.

— Сколько стоит твоя повозка? — выйдя вперед, спросила Шейдара крестьянина.

Он почесал голову.

— Ну, серебрушка, стало быть, — помявшись, ответил тот.

— Это вместе с лошадью, что ли?

— Нет, вместе с лошадкой уступлю вам повозку за тридцать серебряных монет, — крестьянин почесал голову. — Только довезите меня потом до моей деревни обратно.

— Эй, твоя лошадь столько не стоит, — Шейдара уперла руки в бедра — Я же вижу, что она старая.

— Ну, давай за двадцать пять, — махнул рукой крестьянин, и Шейдара достала из-за пазухи увесистый кошель.

— Харвин, можешь у меня сегодня заночевать, а завтра как раз с утра и тронетесь в путь, ты в свою деревню, а вы, стало быть, своей дорогой, — предложил мельник крестьянину, и тот согласно кивнул.

— А за мукой я тогда через пару дней приеду, все знают, Эгарт, что ты лучший мельник в округе, — сказал крестьянин.

* * *

Утром путники встали на рассвете. В телегу сначала посадили женщин, подстелив одеяла на дно повозки. Флора дала им корзину с едой и сказала, подняв ладонь вверх:

— Храни вас светлая богиня. Если будете в Серебряном храме, помолитесь и за нас тоже.

— И вас с господином Эгертом пусть она хранит, госпожа Флора, — отозвалась Виола.

Мужчины тоже вразнобой поблагодарили мельника и его жену, и повозка тронулась в путь.

Крестьянин Харвин, бывший владелец повозки, оказался болтливым, он рассказывал им по дороге про свою многочисленную родню и сварливую жену. Узнав, что Бен из этих мест, он обрадованно воскликнул:

— Твоя деревня совсем недалеко от нашей!

Впереди показались деревянные дома и сизый дымок от топящихся печей, и Харвин обрадованно сказал:

— Вот, стало быть, я и приехал. Должно быть, жена меня поругает, что дома не ночевал, но ничего, свожу ее на ярмарку, глядишь, подобреет, — он подбросил на ладони серебряную монету, подмигнул и спрыгнул возле дома на окраине.

— Ну, стало быть, от нашей деревни ведет дорога, поедете прямо по ней, и она выйдет на перекресток, а потом увидите большой тракт, который ведет в Кхес. К вечеру там, значит, и будете. Прощай, Мышка, — он погладил лошадь по морде.