Книга Чужая невеста для сына герцога, страница 67 – Рута Даниярова

Лерия улыбнулась, мимоходом глянув в зеркало, поправив выбившийся из сложной прически темный локон.

Все вокруг говорили, что она красавица, и девушка верила в свою неотразимость.

Между тем слова тетки лились сладкой патокой. Анция продолжала:

— Попробуй завтра приехать в замок, возможно, у меня получится устроить тебе встречу с Эдриком. Будь тихой, кроткой и наберись терпения. Слушайся во всем меня, Лерия Миртис, не наделай ошибок, и скоро ты станешь герцогиней.

Сбросив пыльный дорожный плащ на руки Тумоса, Эдрик почти бежал по знакомым с детства коридорам, не обращая внимания на кланявшихся слуг и стражников. Ему надо было увидеть отца.

— Его светлейшество никого не принимает, — сказал старший из стражников перед дверью кабинета герцога, преградив ему путь.

Эдрик оттолкнул его и открыл дверь.

Он вошел в кабинет отца.

Герцог Ирвик Девятый сидел на красном диване, держа в руках кубок с вином.

Эдрику бросилось в глаза, что отец выглядел сильно постаревшим. Когда почти три недели назад он выходил из этой комнаты, то прощался с немолодым, но по-прежнему статным и крепким мужчиной. Теперь перед ним сидел почти седой старик. Под глазами герцога залегли темные тени, в бороде запутались хлебные крошки, уголки рта скорбно опустились. Горе, казалось, выпило из него жизненные силы и состарило на много лет.

— Ваше светлейшество, — начал он, поклонившись — Равьер… — он не смог договорить, горло словно сдавило железным обручем, и он прошептал:

— Почему он умер?

— Садись, Эдрик, — отец махнул рукой младшему сыну, и тот опустился рядом на диван.

Глаза Ирвика были красными то ли от слез, то ли от выпитого вина.

— Равьер умер от раны. Лекарь ничего не смог сделать. Последние его дни были просто ужасными, он сильно мучился от боли и сам желал себе смерти. Равьер захотел, чтобы его тело сожгли после кончины, и я выполнил его волю.

— Почему?

— Он сильно изменился в последние дня от болезни. Не хотел, чтобы его видели… таким, — Ирвик опять сделал глоток вина, а затем неожиданно с силой отшвырнул пустой кубок, и он покатился по ковру.

— Мой мальчик… — простонал герцог, закрыв лицо ладонями.

У Эдрика сжалось сердце. Он привык видеть отца сильным, суровым и сдержанным правителем, а теперь перед ним сидел страдающий старый человек.

— А лекарь, что он сказал? — спросил Эдрик.

— Я отослал Джиора из дворца, — ответил герцог. — Он не смог вылечить моего сына. Теперь у нас будет новый лекарь. Джиору еще повезло, — криво усмехнулся Ирвик.

— Почему?

— Во времена Ойрии Бессердечной его бы просто казнили после смерти знатного пациента из герцогской семьи.

Ирвик вгляделся в лицо сына воспаленными покрасневшими глазами.

— Теперь ты мой единственный наследник, Эдрик. Мне очень жаль, что я не посвящал тебя в государственные дела. Разве я мог знать, что Равьер и Айвенор… — голос отца дрогнул, он замолчал и машинально потер ладонью грудь. Рубиновый перстень сверкнул на темной одежде.

— У меня стало болеть сердце, Эдрик. Возможно, совсем скоро я отойду от дел, но мне хочется быть уверенным, что я оставлю герцогство в надежных руках. В твоих, Эдрик. Ты смелый и сильный, но ты еще так молод.

Ирвик сжал руку сына.

— Теперь тебе придется учиться править. Каждый день советник Бриас будет вводить тебя в курс дел. Ты будешь приходить на утренний совет. Скоро я назову тебя наследным герцогом Алтуэзским. А сейчас иди, я очень устал…, — Ирвик махнул рукой.