Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 14 – Петра Пугачева

Или это воспоминание? Да нет. В бреду и не такое почудится. Если бы драконы превращались в людей, разве все бы этого не знали?

Двери распахнулись и в комнату вошёл... А кто это? Глаза синие, как у моего спасителя. Но возраст?.. Фигура?.. Седой, опирается на трость. Нет, это не тот, кто меня нёс. Наверное, его отец.

Он остановился, увидев меня, перевел взгляд на кухонную дверцу. И на мгновение изменил свое лицо.

Это всё же он!

Граф прошёл мимо книги и блюд, прямо к месту, где сидела я. Я подняла голову. Но он смотрел в сторону. Покашлял. Ещё раз.

— Тоже горло? — шепотом спросила я, — Тори приготовила куриный суп.

— Уйди с моего места, — проговорил он тихо сквозь зубы, по-прежнему не глядя на меня.

Ааа! Это я должна была понять по кашлю?

Я поднялась и перешла к книге. Только села, как за моей спиной со скрипом открылась дверь. И дрожащие руки поставили на блюдце передо мной тарелку с куриным супом.

Я обернулась. Это была Стефка в милом передничке, но бледная как накрахмаленная скатерть.

Когда она подавала тарелку графу, её руки тряслись ещё сильнее. Граф поднял одну бровь в недоумении, когда заметил, как сильно дрожит суп.

— Стефанида, какая беда с вами приключилась?

Голос его был выше, чем тот, которым он говорил со мной. Да и интонации другие. С такими писарь подначивал тех, кто пришел отмечаться в книге без гостинца. Ведь писарь знал грамоту, а мы, деревенские, нет.

И сам граф был теперь на писаря похож, нет, не чертами лица. А пенсне на глазу и короткими волосами.

Был же такой красавец! Зачем притворяться? Или слуги не знают, что он может менять внешность?

— Стефанида, я слушаю.

Девушка опустила глаза и ответила в пол:

— Никакая.

Я задышала глубже. Почему я не встану, не скажу, что это моя кровь? Что граф спас мне жизнь? Ведь всё так и было.

Но мой спаситель будто нарочно мучил бедную девушку.

— Чай вы тоже расплескаете? И это вы называете руками? Я бы справился лучше даже лапами, — он выжидающе посмотрел на нее и повторил громче, — лапами.

Взрыв хохота раздался с кухни, Стефка покраснела. А граф опустил рукав, показывая чудовищный шрам, даже мне через длинный стол было видно, какой он воспаленный. Свежий шрам. Я было решила, что он его наколдовал, но рукав белой рубашки тоже окрасился кровью..

— Порезался в сарае, — объяснил граф, — или когда бегал голышом по лесу и выл на луну.

Лицо Стефки было уже краснее связки перца, что висела на кухне.

По лесу он и правда бежал голый со мной на руках: из сарая в замок. Но вот то, как он выл, я пропустила.

За весь обед граф на меня ни разу не взглянул, может потому что я уже нарушила два правила. Но я не собиралась отпускать его просто так.

Когда граф, опираясь на трость, встал из-за стола, я поднялась тоже. Он, будто не замечая меня, пошкондылял к двери. Я за ним. Он резво пошёл по коридору. Я ускорила шаг. Он побежал по лестнице. Я тоже.

Но поднялась на пятый этаж — графа и след простыл.

Куда он делся? А, всё! Дверь он оставил приоткрытой. За ней ждала винтовая лестница в башню.

Стены башни были зеркальные. Хорошая идея для хозяина, который умеет менять внешность. Я же видела в отражении незнакомую девушку, поэтому краем глаза наблюдала за ней с тревогой, будто это чужой человек шёл рядом, а не моё отражение.