Книга 48 минут. Пепел, страница 115 – Виктория Побединская

— А, ну значит, ты в курсе того, какая я дура, – говорит она.

— Не больше, чем я. – Кажется, все напряжение и страх последних суток выливаются из нас наружу вместе с этими признаниями.

— Именно тогда я познакомилась с Шоном.

— Он как-то ненамеренно расстроил твой план?

— Нет, – отвечает Рейвен уже совершенно спокойно. – Он и был моим планом. Вернее, тем, кто нужен был для его исполнения. – И в ответ на мое удивление поясняет: – Шон был выше, выглядел взрослее остальных, я и подумала, что он выпускник. Кто ж знал, что ему всего шестнадцать?

— И вы переспали?

— Нет, – разводит Рейвен руками. – Он мне отказал. Вот так.

— Оу.

— Оу? – повторяет она. – Знаешь, когда люди говорят, что неловкость рождается после секса, они явно не были на моем месте.

— Поэтому в театре ты на него так накинулась?

Не знаю, что я надеюсь услышать; возможно, об этом вообще не стоило спрашивать. Рей смотрит на гору разбросанных по полу предметов, а потом все-таки отвечает:

— Не совсем… Просто сейчас понятно, что я уже не Хейзу, а Риду доказывала, что чего-то стою. Зная, что все равно не увижу его больше ни разу в жизни. Глупо, да?

Она раздраженно проводит рукой по волосам, заправляя их за ухо.

— Был один парень, вторая попытка после Рида; забавно, но я даже не помню имени, – продолжает Рей. – В тот день он потерял это в моей комнате. Она меньше других, потому что с рукава. – Девушка опускает руку к платку и протягивает мне круглую пуговицу. – Я хотела выкинуть – знала, он не вернется. Но не решилась. Так все и началось. Моя собственная крошечная коллекция. В конце концов, это же просто безделушки, правда? Но я могла их оставить как напоминание о том, что меня любили.

Я прикрываю глаза от навалившейся горечи. Знакомое чувство, когда пытаешься заполнить пустоту внутри синтетическим заменителем: фальшивыми воспоминаниями, в которых все идеально; придуманными рассказами, где все играют по твоим правилам; а когда одиночество достигает края – всего лишь пуговицами. Вещами мелкими и ненужными, как и мы сами. Ты пытаешься успокоить собственную душу, даже если обманываешь себя, что на самом деле был кому-то необходим, пусть и на краткий миг.

— А Ник? – спрашиваю я осторожно, боясь, что, если произнесу еще хоть слово, услышу то, о чем точно знать не хочу. Рейвен кривится.

— Ради всех святых, да никогда в жизни! Ни он, ни его придурок старший брат. Через Лабораторию проходило много парней, но лишь единицы мелькали постоянно. На них я никогда не обращала внимания. Мне не нужны были отношения.

Она сгребает коллекцию в кучу и замирает, не зная, что с ней делать.

— Я думаю, она тебе больше не нужна, – тихо отвечаю я на невысказанный вопрос. – Теперь тебе не нужно больше ничего доказывать, Шон отказал тебе не потому, что считал себя лучше. А просто потому что Шон…

— …такой Шон, – договаривает Рей. – Правда и он сломался…

Рейвен протягивает металлический жетон. «Рид», – читаю я и поднимаю на нее удивленный взгляд. По спине пробегает неприятный холодок, когда вспоминаю застывшее каменной маской лицо Шона, его разочарованный взгляд.

— Джесс уехал за паспортами, – поясняет девушка, скашивая взгляд на пол. – Оставил нас ночевать в какой-то дешевой гостинице в Лондоне. Номер там еще меньше, чем здесь. Ну а Шон… ты же знаешь, какой он…