Книга 48 минут. Пепел, страница 77 – Виктория Побединская

— Хорошо, пусть не ненавидит. – Он пытается перефразировать, но смысл все равно остается тем же. – Я даже по нему не скорбел толком. Интересно, видел ли это отец? Наверняка впервые в жизни мной гордился.

Его тон ровный и спокойный. Он говорит так, будто слова ничего не значат, но от них пробирает холодом.

— Я никогда не плакал на похоронах.

Ник опускает взгляд на разбитую рамку, а потом, покачав головой, поднимает глаза.

— Черт, это ложь. – В каждой линии его напряженной позы читается борьба с собой. – Джесс никогда не плакал. Даже в день маминых похорон… Я помню отца и брата, но не помню в их глазах слез. Это, черт возьми, называлось «мужество». – Горько ухмыльнувшись, он отбрасывает рамку в сторону. Она раскалывается надвое. Я вздрагиваю. – Наверное, оно передается генетически. Вот только мне не передалось. Еще один человек, перед которым я даже оправдаться не смогу.

— Думаешь, надо?

— Было лишь двое, чью смерть я оплакивал. И отец не входит в их число.

Не нужно спрашивать кто. Мама и Тай. Мне сейчас важно знать другое:

— Ты читал его дневник? Тайлера?

Ник разворачивается и кивает, зовет идти за ним. Мы поднимаемся по лестнице. Слышен только стук шагов. Никогда еще я так отчаянно не мечтала, чтобы он ответил «нет», но, когда уже не надеюсь на ответ, слышу тихое:

— Лучше бы не читал.

Он подходит к окну, отодвигает шторы. Пару секунд вглядывается в темноту и, убедившись, что на улице все спокойно, садится на кровать.

— Хочешь правду? – я заговариваю первой. Не знаю, зачем рассказываю ему об этом. Может, тоже хочу открыться в ответ на не свойственную нам обоим искренность. – Иногда мне кажется, что мой отец не такой уж плохой человек.

Я замираю. Все самое страшное, что можно было сказать, сказано.

— Да, он безжалостный руководитель, создатель всего, что ты ненавидишь, но для меня он был таким не всегда. Ведь когда-то и мне было пять, и он был просто… папой.

Я вглядываюсь в глаза напротив, пытаясь отыскать там понимание. Ник терпеливо слушает.

— Иногда я скучаю. Не по тому, кем он стал, – по тому, кем он мог быть. Знаю, это звучит странно. Но где-то в глубине души я его люблю. Однако потом вспоминаю о том, что узнала, и считаю себя причастной к его черным делам. Ведь если я была в курсе – и молчала, то чем я лучше него?

Где-то за окном, далеко, лает собака. Снова поднимается ветер. Ник опирается спиной о стену, кровать под ним скрипит.

— Все мы совершаем поступки, о которых потом жалеем, – с задумчивым видом произносит он. – Главное – вовремя это осознать. Нет исключительно плохих людей и настолько же хороших. Мы все серые. Как грязь.

Жуткое сравнение.

— Я просто подумала, что если даже в своем отце могу найти что-то хорошее, значит, и ты бы смог. Неужели тот, кем он был, не достоин, чтобы по нему скучали?

Ник молчит. Опускает взгляд, и мое дыхание замирает, когда я смотрю на виноватое выражение его лица.

— Сложно сказать. Разве можно скучать по людям, которых не помнишь?

«Еще как, – думаю я с тяжелым сердцем. – Еще как».

— Знаешь, во французском языке нет фразы «скучать по кому-то», они говорят “tu me manques”. Это означает, что тебе чего-то не хватает. Все равно что лишиться руки или ноги. Или слуха, например. Осязания, возможности чувствовать вкус. Потерял человека – потерял часть себя. И умер с тоски, – заключает Ник. – Так что – нет, не скучал.